После изучения Нью-Плейс вас ожидает целая гора ягод шелковицы, но сначала я расскажу про поместье. Шекспир приобрел Нью-Плейс, второй по величине дом в городе, в мае 1597 года. В этом здании из кирпича и дерева было около 20 комнат и 10 каминов. Представьте себе размер банковского счёта человека, который мог бы купить такой дом сейчас и вы получите представление о состоянии королевского драматурга тюдоровских времён.
В Нью-Плейс Шекспир провел свои последние годы после ухода со столичной театральной сцены, написал поздние шедевры — включая пьесу «Буря» — и скончался в апреле 1616 года.
Бронзовая скульптура «Крепкий сундук», созданная мастером Крисом Ллойдом и архитектурным бюро Morris Project. Так выглядел тюдоровский кованый сейф типа Armada chest.
Внутри находятся металлические копии монет и исторических документов, включая купчую 1597 года на покупку этой усадьбы, а на внутренней стороне крышки выгравирована цитата из пьесы «Буря» («Мы созданы из вещества того же, что наши сны…»).
Уильям Андерхилл, продавший этот дом Шекспиру, всего через несколько недель после сделки был отравлен собственным сыном ради наследства и сундука с ценностями.
Металлическая скульптура «Корабль короля», созданная Бенджамином Райаном и Рупертом Тоддом из бюро Ursae Ltd. Точная модель трехмачтового тюдоровского военного галеона парит в воздухе на тонких стальных тросах внутри полукруглой бронзовой колыбели, напоминающей ребра разбитого остова корабля или бушующие волны. Это финальная сцена последней пьесы Шекспира «Буря», написанной им в стенах этой усадьбы. Кроме того корабль символизирует дух эпохи Великих географических открытий. На заднем плане — Дом Нэша, историческое здание, принадлежавшее первому мужу внучки поэта.
Страстоцвет:
Стенд про раскопки фундамента уничтоженной усадьбы Нью-Плейс.
Было обнаружено поселение позднего железного века (300 — 43). Нарисованы древние рвы, ямы от опорных столбов круглых хижин доисторического периода, керамика.
Следующий стенд про большой дом Хью Клоптона посвящен истории особняка, который был построен в 1483 году придворным и будущим лорд-мэром Лондона сэром Хью Клоптоном. Тут архитектурный план здания с обозначением комнат, внутреннего двора и кухни, а также фотографии раскопанной каменной кладки фундамента и подвалов, которые уцелели после сноса дома Фрэнсисом Гастреллом в 1759 году.
В 1597 году Шекспир перестроил и расширил купленный им дом Хью Клоптона.
Справа история о том, что потомок первоначального строителя (к которому дом в итоге вернулся) полностью перестроил (1702 ) обветшавший шекспировский дом в модном для начала восемнадцатого века георгианском стиле.
История уничтожения оригинальной усадьбы Нью-Плейс связана с именем Фрэнсиса Гастрелла, который купил дом у обедневших Клоптонов в 1753 году. Священник возненавидел поклонников творчества Шекспира, которые приходили смотреть на вековую шелковицу, по преданию посаженную самим драматургом.
В 1756 году Гастрелл приказал срубить шелковицу. За это местные жители выбили окна в его особняке. Местный ремесленник купил поваленное дерево и заработал состояние на сувенирах.
В 1759 году, когда городской совет Стратфорда потребовал от Гастрелла уплаты местного налога, который тот посчитал несправедливым, поскольку проводил в городе лишь часть года. Проиграв судебные споры и не желая платить общине, Гастрелл нанял рабочих и полностью снес дом Шекспира. Толпа горожан едва не устроила над священником самосуд, городской совет навсегда изгнал его из Стратфорда-апон-Эйвона, а специально принятый официальный указ навечно запретил любым его однофамильцам селиться или приобретать недвижимость в этом городе.
Армиллярная сфера (Земной глобус) дополняет композицию с кораблем. Сфера символизирует космологические представления елизаветинской Англии эпохи морских экспедиций, отражённые в позднем творчестве Шекспира. Позади монумента полукругом высажена живая изгородь — это контуры утраченных построек усадьбы. Светлые каменные плиты дорожек и декоративные полосы на земле повторяют радиальные линии, создавая пространство, объединяющее астрономический глобус, парящий галеон и скрытые под землей средневековые фундаменты.
Композиция His Mind’s Eye, созданная скульптором Джилл Береловиц и отлитая на заводе Morris Singer Foundry, была установлена в 2016 году в Большом саду усадьбы Нью-Плейс к 400-летию со дня смерти Шекспира. Центральный элемент этого четырехтонного арт-объекта — космическая сфера, лежащая у подножия пятиметрового бронзового боярышника, чей ствол и ветви реалистично изогнуты под сильным напором ветра. Сфера разделена на две половины: гладкая я сторона олицетворяет ясность мысли Шекспира, кратерная текстура противоположной стороны — про силу человеческого воображения.
«В пьесе «Буря» Миранда и ее отец Просперо были брошены на необитаемом острове его братом Антонио, который занял место Просперо на посту герцога Миланского. К моменту начала пьесы они находятся на острове уже двенадцать лет.»
Подарок масонского фонда Уорикшира и Объединенной великой ложи Англии в честь празднования 300-летнего юбилея английского масонства, который отмечался в 2017 году. Справа от надписи отлит круглый официальный логотип масонской ложи с указанием памятных дат «1717–2017» и надписью «300 лет» по периметру. Сама табличка расположена прямо под массивными перекрещенными ножками бронзового кресла, являющегося частью скульптурной группы, которая воссоздает условное рабочее место Шекспира со столом и стулом Тюдоровской эпохи в самом центре мемориального парка.
Сам Уильям Шекспир никакого отношения к масонам не имел — он умер в 1616 году, а Великая ложа Англии сформировалась в 1717 году. Ложа Стратфорд-апон-Эйвон, основанная в девятнадцатом веке, официально носит имя «Шекспировская ложа».
Shakespeare Birthplace Trust переборщили с желанием угодить всем сразу и превратили останки шекспировского пространства в культурную свалку.
Сразу за культурной свалкой начинается исторический Большой сад — парковая территория, которая некогда принадлежала самому Шекспиру. Там есть узелковый сад, реконструкция тюдоровского ландшафтного искусства со сложными переплетениями низких живых изгородей из самшита и ароматных трав, с дорожками из цветного гравия. Такого сада у Шекспира совершенно точно не было, если он использовал это место — то более практично.
Дальше растут старые шелковицы — клоны дерева, которое Шекспир посадил своими руками и которое позже срубил Фрэнсис Гастрелл. Великий сад тоже подзабит многочисленными и весьма убогими скульптурами. Но шелковицы хороши.
Если у вас хватило любопытства и терпения дойти со мной до этого дерева, вас ждёт интересная история.
Моя песня «Шелковица» (2007)
Шелковица — древнейший символ любви, страсти, верности. В этом качестве она выступает более двух тысяч лет. В первую очередь — из-за вкуса спелых ягод: умопомрачительного, сладострастного, взрывного. Но ещё — из-за несмываемых последствий греха.
В «Метаморфозах» Овидия — в мифе о Пираме и Фисбе (они же Ромео и Джульетта, и не стоит забывать про оригинал, добавленный в «Сон в летнюю ночь»), изначально белоснежные плоды дерева навсегда окрасились в пурпурный цвет, напитавшись хлынувшей из ран кровью. В «Декамероне» Мазетто, садовник женского монастыря, работает и отдыхает под шелковицей.
Моя песня Метаморфозы (2006)
Великий Линней запутался в шелковицах. Классифицируя китайские образцы со светлыми плодами и светлой корой, Линней назвал вид шелковица белая (Morus alba), но при свободном переопылении в дикой природе юга это же дерево дает… чёрные ягоды.
Если вы собирали чёрную крымскую шелковицу, то знаете её как обычную спокойную — и самую вкусную — ягоду, которую можно собрать в миску и при этом не особенно испачкаться. Это Morus alba. У крымской ягоды, благодаря сухому климату, плотная кожица и длинная плодоножка. Попала она туда по шёлковому пути именно как белая, а затем ещё и размножилась во время имперско-советских попыток создания шёлкового производства.
В Турции вы могли видеть другую ягоду. Там изначально росла чёрная шелковица Morus nigra, персидская — из неё получается сок, который называется «жидкий рубин». Но и белой шелковицы в Турции много, её даже экспортируют сушеной, и страна — мировой лидер по площади белых шелковичных садов.
В Стратфорде-на-Эйвоне растет чёрная шелковица Morus nigra персидского происхождения, с матовыми шершавыми листьями и темно-бурой корой. При британской влажности ягода практически не имеет плодоножки, крепко прижимается к ветке, а её оболочка истончена до предела. Спелая ягода детонирует при прикосновении. Листья, кора, ягоды Morus nigra так отличаются от крымской, что узнать её проще по окружающим дерево чёрным пятнам. Эти чёрные пятна — по всей шекспировской усадьбе. Но как в Великобритании появилась персидская шелковица?
Король Яков I был хотел запустить в Англии производство собственного шёлка и приказал высадить тысячи деревьев, закупив их у французов. Проект провалился: прижилась только чёрная шелковица (или белой не закупили). Лучший шёлк получается на белой, да и климат Англии оказался слишком холодным.
Запомните эту фотографию. А теперь для развития темы нужно добавить щепочку геопоэтики.
Сколько я путешествую по местам обитания художников и поэтов, столько убеждаюсь, что они были реалистами. Палитра и образы Босха найдены в Хертогенбосе. Мунк рисовал стратосферные желто-розовые норвежские облака. А Дали — багетообразные каталонские, формирующиеся из-за трамонтаны. Над Римом парят мясистые образы Микеланджело. Толкин задокументировал множество областей и человеческих типов Великобритании. Мери Поппинс летает при помощи реального восточного лондонского ветра — холодного, продолжительного, противного, наполненного листьями и песком. Гауди не галлюцинирующий медиум, а исследователь природы, считавший все натуральные формы божественными. Андерсен это всего лишь певец датской природы, все персонажей он нашел на прогулках уже приготовленными и упакованными в пейзаж. Можно продолжать перебирать имена, но вернёмся к тому человеку, у которого мы в гостях.
Вы не представляете, насколько Стратфорд-на-Эйвоне отражен в пьесах Шекспира. Они написаны дотошным исследователем, энциклопедистом, ботаником, краеведом: травами, цветами, букетами, ягодами, деревьями, домами, камнями мостовой, улицами, лебединой рекой. Я даже не говорю о характерах, которые, несомненно, набирались не только при дворе Елизаветы из сплетен и наблюдений — это были горожане-современники.
А окровавленные шелковицей руки наверняка вдохновляли Шекспира на мизансцены его спектаклей. Есть много сортов шелковицы и конкретно эта, около дома Шекспира, не отрывается от ветки легко, а взрывается — и руки мгновенно покрываются «кровью». И ты мгновенно превращаешься в Брута, Макбета, человеческий салат из Тита Андроника. Наверняка актёры для изображения крови использовали именно сок шелковицы. Вот откуда несмывающаяся кровь на руках шекспировских убийц.
Шекспир никогда не использовал усредненные поэтические образы цветов. Он не нуждался в ботанических фантазиях, потому что изумительно изучил реальность. Безумная Офелия перечисляет травы, которые собирали на берегах Эйвона именно в конце лета. В «Зимней сказке» детально описаны весенние первоцветы, фиалки и нарциссы с лугов вокруг Стратфорда. Это ботаника человека, который сам рылся в земле и обожал растения.
Без реки Эйвон и драматических декораций плакучих ив не было бы главных трагедий Шекспира. Именно там утонула Офелия — вернее, её прототипы. Сохранился подлинный судебный документ о утоплении в реке незамужней девушки по имени Катерины Хамлет из деревни Тиддингтон. 17 декабря 1579 года она пошла к реке Эйвон с ведром за водой, поскользнулась, упала с берега и утонула. В суде долго спорили, было ли это несчастным случаем или самоубийством. Дочь Уильяма Клоптона якобы утопилась в глубоком колодце (или рыбном пруду) из-за несчастной любви, в 2002 году на территории поместья Clopton House откопали колодец.
Судебные приставы, могильщики, трактирщики, стражники — это портреты соседей Шекспира. Его собственный отец, мэр города, постоянно имел дело с местными должниками, пьяницами и торговцами шерстью — и они составили коллекцию театральных типов. Реальность английской провинции хорошо продавалась на театральных подмостках Лондона и, благодаря исторической, психологической, этической, научной, поэтической точности, до сих пор сияет на современных мировых сценах как новенькая.
Вечность вырастает из предельной, бескомпромиссной верности своей локальной почве. Это секрет литературы — всегда оставаться на своей родной земле, утопать детскими ножками в мягкой земле около своего смородинового куста.
Колодец:
Продолжение следует