Претензии к фильму «Последний богатырь: Корень зла», он же «Колобок», располагаются в плоскости оскорблённого потребительства. Мол, импортозамесили человека-паука, колобок урод, парниша-режиссёр хамит.
Я с 2010 года вне зомбистана — давно не понимаю контекст и ещё меньше разбираюсь в эзотерической бредовине. Но не надо стоять на Красной площади и быть демонологом, чтобы заметить несовместимость «Колобка» с кодексом строителей православия. Чем чёрт не шутит, возможно, бесоодержимость и некромантия ввиду свойны это рядовые вещи.
Анекдот про чтение полутора книжек, считая «Колобка» — про сценарий фильма. Он написан для людей, которые в детстве читали только «Колобка», а, повзрослев, разочаровались в жизни и спасаются научпопом про чёрную магию.
Колобок языческий свежепойманный
Оригинальная сказка про колобка — из эпохи солярных культов и аграрной магии, в ней сохранились древние обрядовые механизмы. Например, миф о Луне. Колобок — метафора Луны, катящейся по небосводу, небесному сусеку, небесному амбарному ящику для хранения зерна. Каждый встречный зверь откусывает от него по кусочку. И это фазы убывания лунного диска от полнолуния до новолуния. Лиса, символ тьмы, съедает колобка полностью. Вот такая упаковочка у языческого заговора на урожай, весеннего обряда славян, когда по сусекам собирались остатки зерна для ритуальной выпечки каравая. В славянской сказке отсутствовало понятие греха. Колобок погибал не потому, что он совершил религиозный грех, а потому, что нарушил правила выживания в дикой природе — проявил глупость и поверил хищнику. Это сугубо житейская, природная мораль. А христианство мыслит категориями греха, спасения и покаяния.
Колобок путинский теургический
По сюжету путинского колобка элементом, запускающим действие, становится акт теургического творения — некрасивая девушка по совету магического зеркала выпекает хлеб.
О, сколько символики, культуры, истории, искусства и немейнстримных слов тут намешано! Придётся отвлекаться на определения, иначе никто вообще ничего не поймёт.
Во-первых, теургия. Это магическая практика, в которой человек не просто думает, что колдует, а ставит себя на место бога и хочет самостоятельно создать новую жизнь или изменить реальность силой собственной воли.
Если обычная магия выглядит скорее как корыстные фокусы (приворожить, навести порчу, найти клад), то теургия — это замах на функции создателя.
В контексте фильма, когда девушка выпекает колобка, по симптомам (вдохновение души, переделка Вселенной, гордыня) это именно теургия.
Колдунья берёт «мёртвую» (тесто) и «живую» (воду) субстанции и заклинанием заставляет колобка жить, мыслить, разговаривать, чувствовать, действовать. Она создает новую сущность, чтобы исправить «ошибку природы» (своё уродство).
В демонологии и христианстве теургия считается тяжким грехом, так как претензия на богоравность ведёт к катастрофе и подселению бесов.
Гибридный Колобок совмещает в себе признаки трёх разных оккультных сущностей: алхимического гомункула (искусственное живое существо, созданное человеком из неживой материи), тульпы (материализованной видимой иллюзии, созданной силой мысли и визуализации из сильного, болезненного желания или мании человека) и лярвы (астрального паразита, паразитарного духа, у которого есть разум, но нет полноценного человеческого тела).
Колобок ищет донора тела и совершает астральный захват (подселение) в плоть пекаря (непатологического хлебного ремесленника). Таким образом, экранный Колобок — гомункул-паразит, который начинает жизнь как алхимический эксперимент, а продолжает как бесовская сущность, отнимающая чужую свободу воли.
Колобок древнеегипетский
Во-вторых, у колобкового безумия сохраняются все признаки древнейшей аграрной мифологии. Мистерия воссоздания Осириса Исидой — фундаментальный ритуал древнеегипетского чернокнижия, основа некромантии, бальзамирования и теургии.
В Древнем Египте Осирис был богом вечно умирающей и воскресающей природы, богом зерна. Зерно хоронят в земле как мертвеца. Оно там умирает, а затем воскресает в виде колоса, который перемалывают и превращают в хлеб. Хлеб у египтян буквально считался плотью Осириса. А дальше начинаются мистерии расчленения.
После того как Сет расчленил тело Осириса на четырнадцать частей и раскидал их по дельте Нила, Исида в образе священной птицы Хат — вместе с сестрой Нефтидой и шакалоголовым богом Анубисом собирала останки. Каждый найденный кусок очищали и фиксировали смолой и льняными бинтами (как это делают с мумиями). На фаллическом этапе процесс сакральной сборки зашёл в тупик — член сожрали нильские рыбы: карп Лепидот, окунь Фагр и слонорыл Оксиринх. Рыбы эти навеки попали под религиозное табу и стали живыми памятниками великой кастрации Осириса. Египтяне верили, что вся вода Нила несет в себе соки плодородия именно потому, что в ней растворилась и переварилась плоть бога, съеденная рыбами.
Потеря фаллоса означала невозможность естественного воскрешения Осириса как царя земного и блокировала кровную передачу царской власти. Чтобы преодолеть этот метафизический тупик, Исида занялась магией замещения, создав искусственный протез из священных материалов — нильской глины, речного ила и дерева. Вылепленный под заговоры Анубиса искусственный член был приращён к телу мумии, став проводником для аккумуляции жизненной силы.
Ритуал зачатия наследника от протеза — некромантический секс и теургия. Превратившись в сокола, Исида замахала крыльями над трупом Осириса, нагнетая магический воздух, вдыхая искру жизни в остывшую плоть, вызывая ритуальную эрекцию. Она села на искусственный фаллос Осириса. В этот момент у мертвеца-инвалида произошло мистическое семяизвержение, и Исида зачала Гора, будущего мстителя за отца и покровителя земных фараонов. После оплодотворения искусственный фаллос был отделён от тела и превращён в главный сакральный артефакт Египта.
Расчленённый Осирис не мог править миром живых и отправился судить мертвецов. А протез породил государственный культ: его носили во время шествий на ежегодных празднествах. Для этих мероприятий жрецы пекли специальный божественный хлеб в виде частей тела Осириса, поливали его водой, чтобы зерно проросло внутри теста, а затем ритуально его съедали.
Может быть, уточняя возраст мальчика Фёдора (6 лет) и добавляя строчку, что не всё можно такому малышу рассказать, создатели фильма про колобка напоминали взрослым про древнеегипетскую некрофилическую базу?
Колобок — вывернутый наизнанку миф про Осириса. Если Осириса расчленяют и съедают ради блага и плодородия всего мира, то Колобка пытаются зарезать на жертвенном столе ради чистого эгоизма — магии омоложения и красоты. Вся жизнь колобка — это панический бег от страха свежевания, судьбы Осириса. В оригинальной сказке бедняжку всё-таки настигает аграрный ритуал — Лиса его съедает, завершая круговорот умирающего хлебо-лунного бога. И никто не заморачивается с созданием глинянных фаллосов.
Колобок гримуарный
Но что мы всё про Осириса, давайте вернёмся к модели, которая поближе! В отличие от классической алхимии, где гомункул создается как инструмент познания, в Белогорье колобка пекут для деструкции и ритуального жертвоприношения. Истинная мотивация ведьмы — вампиризм, экспроприация чужой жизненной силы ради радикальной биологической трансмутации собственного тела. Как тут не вспомнить патологическое стремление власти к омоложению любой ценой — тут и кровь алтайских маралов, и кровь захваченных стран.
Занесение ритуального орудия над только что сотворённым мыслящим существом — часть метафизического филицида (это же слово вы знаете?). Спасение Колобка от предначертанной утилизации не освобождает его от изначальной оккультной детерминации, а трансформирует его природу.
Лишившись возможности развиваться в полноценной антропоморфной матрице (бабка и дед создавали колобка-внучка, а сценаристы фильма изначально прописали колобка-магический хлеб, а потом сообщили, что у них получился бес-подселенец), он регрессирует до состояния астрального паразита, классической ментальной лярвы, чьё проявление в плотном физическом мире становится невозможным без постоянной подпитки от живого донора.
Инструментом этой паразитарной связи выступает всевидящее зеркало, которое в демонологической иерархии занимает позицию высшего духа-искусителя для фамильяра (подчиненного духа). Обладая автономной волей и нечеловеческим разумом, зеркало выявляет деструктивные лакуны в психике уязвимых персонажей, генерирует ложные ментальные прилоги и склоняет их к заключению фаустианских контрактов, где платой за земные блага становится духовная автономия.
Прилоги — первоначальные чуждые мысли, образы или желания, которые внезапно возникают в сознании человека извне, со стороны тёмных сил, но маскируются под его собственные думы. В христианской психологии и патристике, прилог считается первой стадией бесовского воздействия на человеческую душу. Сам по себе прилог ещё не является грехом человека, так как ум просто фиксирует появление посторонней мысли. Грех начинается позже, если человек соглашается с этой мыслью, начинает её обдумывать и развивать.
Именно через этот инфернальный медиум Колобок получает доступ к механике, именуемой в фильме колдовством вселения.
Есть вопросики и к заклинанию: «У этого сутулого забираю тулово», близнецу ритуалов субституции и инвазии из западноевропейских гримуаров. Например, формулам подчинения из «Goetia» («Малый ключ Соломона») «constringo vos ut hic ante circulum visibiles perseveretis» («связываю вас, чтобы здесь пред кругом явились видимыми») и Rituale Romanum «Cede locum…» («Уступи место…»).
Случайное вселение колобка в физическое тело трусливого пекаря знаменует собой переход процесса в фазу тотальной бесоодержимости.
Сюжет развивается до триумфа оккультного детерминизма, исключающего христианскую парадигму спасения, основанную на метанойе, покаянии, внутреннем аскетическом делании и синергии человеческой воли с божественной благодатью.
Во вселенной Белогорья любая кризисная ситуация, будь то страх смерти, физическая неполноценность или социальный конфликт, разрешается исключительно через внешнее магическое манипулирование, активацию артефактов и наведение новых мороков.
Духовное исправление персонажей подменяется усложнением их магического инструментария. Персонажи исходят из условия, что зло можно победить лишь более технологичным и сильным колдовством (более совеременными технологиями?).
Вот так в условиях войны через сказки насаждается оккультный детерминизм, легитимизируются насилие, некромантия и одержимость. Власть пытается омолодиться, приукраситься, продлить собственное существование за счёт крови захваченных стран, подменяя покаяние технологичным культом силы. Через инфернальные медиумы пропаганды навязываются деструктивные прилоги, которые склоняют уязвимое общество к заключению бесовских контрактов и отказу от духовной автономии.
Романтизация «лихого бандитизма» и оправдание преступных захватов через образы волчьей банды — ещё один уровень влияния. Имитация изнасилований, грабежей и тотальных разрушений преподносится как маркер силы и удали. Воспевание подавления лишает и насильника и жертву субъектности, окончательно разрушая в массовом сознании табу на насилие и мародёрство. «Воровать у врагов — незазорно» — говорит Колобок голосом Харламова. Или это Харламов говорит голосом Колобка о самом себе? Я запуталась.
Человечность замещается законами хищнического выживания, превращая военные преступления и террор в легитимный способ утверждения геополитического контроля и внутренней диктатуры.
Население, лишенное возможности развиваться в нормальной антропоморфной матрице, регрессирует до состояния коллективной ментальной лярвы, принимающей правила выживания на войне за единственную норму бытия.
