Продолжение. Личность Эльзы была максимально затенена и фигурально и буквально. Выставка походила на аукцион заношенных вещей с бирками. Костюмы не оживали и не рассказывали свои истории. Посетители не вовлекались, оставлялись безымянной толпой теней, бродившей мимо плохо освещенных витрин. Россыпь чёрно-белых фотографий и осколков биографии — но узнать что-то именно про женскую историю было невозможно, кусочки не складывались в пазл.
Зато Дэниела Розберри было слишком много. Циничный патриархальный плагиатор, методом которого является запугивание, расчленение и разобщение, не продолжает линию Эльзы Скиапарелли. Его работы — это не остроумно, а страшно. Тонкий интеллектуальный сюрреализм подменяется отталкивающим хайпом. Повысить продажи и привлечь людей с неразвитым вкусом для Роузберри важнее всего. Глубокий художественный контекст, политическое реагирование, искренность, ирония больше не нужны. Сильная эмансипированная ролевая модель Скиапарелли у Розберри расчленена и фетишизируется. Крипи-робот из компьютерного мусора, расположенный так, словно пытается сожрать мать, заменив настоящего младенца — это Розберри собственной персоной. Наследие Скиапарелли предъявляется в качестве индульгенции для псевдо-художественных извращений. Сковывающие и неудобные наряды, неэтичные материалы, трофейная идея…
В чём могло бы выражаться наследование идеям Эльзы Скиапарелли: новые мысли про общество, современные и ранее не использовавшиеся материалы, расцветки и узоры, персонализация образов, острые политические высказывание и, главное, яркие женские современные исторические фигуры. Но если посмотреть на список знаменитостей, которые сегодня предпочитают Скиапарелии, среди них не найдется ни одной с достойными приоритетами. Лишь сторонницы патриархально-порнографических образов, и никого, кто осознаёт идеи женской эманципации. Жесткие корсеты и младенцы из микросхем в наши дникак-то не соотносятся со свободой и самовыражением.
Читать далее →
