В предыдущей части больше текста и подробностей, здесь больше фото.
При входе на выставку — в час дня — около входа были средневековые воины. Люди фотографировались с ними. Выставка продлится как минимум до 11 июля 2027 года. Это значит, что кроме продажи билетов 21 октября будет ещё 2 захода.
Также на баннере указаны Французская республика и скромный Игорь Тульчинский. После того, как вы проходите в очередь к гобелену, вам показывают его самый свежий портрет.
«Портрет Игоря Тульчинского работы Джонатана Йео, сентябрь 2026 года. Когда признанный художник-портретист Джонатан Йео узнал о поддержке Игорем Тульчинским проекта «Гобелен из Байё», он был заинтригован желанием узнать больше о филантропе, стоящем за этим проектом. Возникший в результате их бесед, этот портрет отмечает выдающийся вклад Игоря в этот момент, происходящий раз в тысячелетие. Джонатан Йео является одним из ведущих мировых художников-фигуративистов, чьи портреты стали определяющими образами современной жизни.»
Дальше прямо Васисуалий Лоханкин и его роль в мировой революции.
«Гобелен из Байё. Краеугольным камнем жизни Игоря Тульчинского была вера в то, что талант есть везде, но возможности есть не всегда. Для него поддержка проекта «Гобелен из Байё» — это способ сделать историю живой и близкой, предлагая непосредственную встречу с одним из величайших художественных достижений человечества. Привлеченный повествовательной структурой и сложной детализацией гобелена, Тульчинский видит в нем необычайное мастерство и утонченное понимание узора, последовательности и памяти. «Я надеюсь, что это вдохновит всех нас — совершить путешествие, подумать о риске, признать ценность того, что выдерживает испытание временем, и продолжать мечтать: о том, что мы могли бы построить, что мы могли бы сохранить и что мы могли бы сделать возможным для тех, кто придет после нас!»»
«Историческое партнерство. Благодаря щедрости французского народа, Гобелен из Байё вернулся в Великобританию впервые почти за 1000 лет. Вслед за историческим соглашением между Францией и Великобританией, 70-метровый Гобелен из Байё выставляется в Британском музее для жителей Великобритании и всего мира. Этот экстраординарный заем стал возможен благодаря глубокой дружбе и доверию, которые издавна существуют между нашими странами.»
Сначала аэропортовая змейка с портретом Тульчинского, потом второй холл с фотографиями поля, на котором проходила битва при Гастингсе.
«»Они стояли так тесно, что убитым едва оставалось место, чтобы упасть». (Гильом из Пуатье, около 1071–7 годов)
Тысячи английских и нормандских воинов сошлись в кровавой битве, чтобы определить, кто станет следующим королем Англии.
Оружие и доспехи того типа, который использовался в битве при Гастингсе.
Нормандский шлем с наносником из Центральной Европы, 1050–1200 годы, Музей истории искусств, Вена, Императорская оружейная палата.
Железные мечи, топоры, наконечники копий и стремена из Лондона, Англия, 800-е – 1000-е годы, Британский музей»
INGELRII — от кузница, который изготавливал каролингские и оттоновские мечи в X–XII веках, по аналогии со знаменитыми мечами «ULFBERHT». Клеймо «INGELRII» — иногда с припиской ME FECIT, «Ингельри меня сделал» — ставилось на клинки из высокоуглеродистой стали. Эти мечи производились в Рейнской области на территории современной Германии, экспортировались по всей Европе, включая Англию и Скандинавию. Они часто встречаются при раскопках в Великобритании и в погребениях эпохи викингов. Известно 20 таких мечей. В группе Ulfberht (IX–XI века) около 170 экземпляров. Ingelrii из Британского музея был найден в Темзе (на участке Кингс-Рич, в районе Темпл).
Согласно франкскому законодательству того времени (например, Рипуарской правде) и скандинавским сагам, средняя стоимость хорошего меча без ножен составляла от 3 до 5 золотых солидов, а полностью укомплектованного меча с ножнами и перевязью — около 7 солидов. В товарном эквиваленте эта сумма равнялась стоимости 15–16 дойных коров или одной хорошей лошади. Для обычного крестьянина или рядового общинника такая покупка была практически невозможной, поэтому подобные первоклассные мечи из рейнской стали закупали исключительно знатные воины, ярлы, короли и члены их личных дружин. Нет оружия — нет власти.
В среднем меч мастерской INGELRII весил от 800 до 1100 граммов. Вопреки популярным мифам о тяжелом средневековом оружии, эти мечи были очень легкими, гибкими и сбалансированными. Длина их клинка обычно составляла около 70–80 сантиметров, а общая длина — около 90–95 сантиметров. Вес до одного килограмма позволял фехтовать одной рукой в течение долгого боя без быстрого утомления, сохраняя высокую скорость удара.
Средневековые сражения могли длиться по несколько часов без перерыва. Сама битва при Гастингсе шла весь световой день — около девяти часов, с утра до самого вечера. В затяжных столкновениях воины не махали оружием каждую секунду. Бой состоял из коротких схваток и фаз затишья, когда обе стороны временно отступали, чтобы перевести дух, перегруппироваться, вынести раненых и заменить сломанные щиты или затупившееся оружие. Из-за огромного физического напряжения, веса доспехов и необходимости постоянно держать щит вес меча имел решающее значение, поэтому легкое оружие весом около килограмма позволяло воину сохранять силы и выживать до конца дня.
Шлем с наносником, представленный на выставке, был найден в 1864 году в Моравии (город Оломоуц, современная Чехия) в глубоком четырехметровом строительном котловане со следами старого поселения. Он уникален тем, что полностью выкован вручную из единого цельного куска железа. Для XI века это было вершиной металлургического мастерства, так как большинство шлемов того времени собирались из нескольких отдельных сегментов на заклепках. Этот тип шлема стал главным символом рыцарской конницы эпохи нормандского завоевания.
Наносник защищал лицо от рубящих ударов мечом или топором сверху вниз, но при этом оставляла воину абсолютно свободный обзор и не мешала дыханию, что было критически важно для управления конем в гуще схватки. Коническая форма шлема заставляла вражеские клинки соскальзывать в сторону, гасила силу удара. Именно в таких шлемах изображены почти все рыцари на знаменитом Гобелене из Байё, описывающем битву при Гастингсе.
Киновариант для «Пришельцев» сделали чуть более открытым, чтобы зрители видели мимику Жана Рено.
«Исход их эпического столкновения изменит Англию навсегда»
Фотографируемся в очереди через 10 минут ожидания.
13:12. Мы попадаем в другую очередь. Она уже в темноте. И нам показывают фильмы на стене и несколько экспонатов.
Ничего нового, кроме того, что и так надо было прочитать перед выставкой, в этих роликах не было. Наоборот, весьма скромно сделанные анимации. С любимыми местными дизайнерами футажами, которые, кажется, одинаковые во многих музеях.
Епископ Одо из Байё был единоутробным братом Вильгельма Завоевателя и одной из самых могущественных фигур в средневековой Англии. После нормандского завоевания он получил титул графа Кента и стал вторым по богатству в королевстве — после самого Вильгельма. В битве при Гастингсе Одо участвовал в бою, вооружившись тяжелой палицей, поскольку священникам запрещалось проливать кровь мечом.
Сцена пира с епископом Одо, изображенная на Гобелене, была срисована с миниатюры Тайной вечери из Евангелия святого Августина Кентерберийского. Евангелие — знаменитая старинная иллюстрированная рукопись VI века, присланная в Англию папой Григорием Великим. Скопированы были и полукруглый стол, и рассадка участников, вот только Христос скромно заменён на епископа Одо, а апостолы — на нормандских баронов. Из-за слепого копирования древнего рисунка на гобелене даже повторилась характерная ошибка средневекового художника, который изобразил полукруглый стол без соблюдения перспективы, из-за чего он выглядит перевернутым.
Для епископа Одо и создателей гобелена такое копирование Тайной вечери не было попыткой объявить себя равным Богу. Это был способ показать, что поход Вильгельма Завоевателя на Англию — священная миссия, благословленная свыше. Поскольку папа римский официально поддержал нормандское вторжение и даже прислал Вильгельму освященное знамя, нормандцы позиционировали себя как христово воинство, а Одо — как наместника Бога, ведущего воинов на праведную битву против нарушившего клятву Гарольда.
О предках Одо и Вильгельма известно следующее: Вильгельм был старшим из двух детей нормандского герцога Роберта I и его наложницы Херлевы, также известной как Арлетта; она была дочерью дубильщика или гробовщика из города Фалез. Спустя некоторое время после рождения Вильгельма Херлева вышла замуж за виконта Контевиля Эрлуэна; в этом браке у нее родились двое сыновей (в том числе Одо, будущий епископ Байё) и как минимум одна дочь. В 1035 году Роберт скончался по пути из паломничества в Иерусалим. Вильгельм — его единственный сын, которого герцог перед отъездом назначил своим преемником, — был признан герцогом нормандской знатью и своим сюзереном, королем Франции Генрихом I. Так он стал герцогом Нормандии Вильгельмом II. Несмотря на аморальный образ жизни, в 1049 году 16-летний Одо был назначен епископом Байё по воле своего единокровного брата.
Вильгельму и его окружению пришлось преодолевать огромные трудности, обусловленные как незаконным происхождением юного правителя (его повсеместно называли Бастардом), так и тем, что он унаследовал власть, будучи еще ребёнком. Слабость его положения привела к подрыву авторитета власти во всем герцогстве: повсюду возводились частные замки, мелкие феодалы узурпировали государственные полномочия, а страну сотрясали междоусобные войны. Трое опекунов Вильгельма погибли насильственной смертью, не дожив до его совершеннолетия, а его наставник был убит. Родственники по отцовской линии почти не оказывали поддержки, поскольку большинство из них рассчитывало извлечь выгоду из смерти мальчика. Однако матери удалось уберечь его в самый опасный период.
Средневековые хронисты описывают епископа Одо как человека колоссальной энергии, безграничных амбиций и пугающей жестокости. Он был классическим примером светского магната в рясе прелата, для которого церковный сан служил лишь инструментом власти и обогащения.
Одо отличался невероятной жадностью: став графом Кента, он грабил местное англосаксонское население, силой отбирал земли у монастырей и наживал колоссальные богатства. При этом он обладал блестящим умом, покровительствовал искусствам, финансировал строительство великолепного собора в Байё и основал известную церковную школу. Его политические амбиции были настолько велики, что он даже пытался купить себе титул папы римского, для чего начал тайно собирать частную армию в Италии, что взбесило его брата Вильгельма Завоевателя. В итоге Вильгельм лично арестовал Одо за измену и лишил его всех английских владений, заявив, что арестовывает не епископа Байё, а графа Кента, чтобы избежать конфликта с церковью.
««[Одо] был красноречивым и благородным человеком, щедрым и энергичным в стремлении к мирским заботам. Он искренне уважал религиозных людей, яростно защищая свое духовенство мечом и словом. Он щедро украшал свою церковь… драгоценными убранствами». (Ордерик Виталий, около 1114–25 годов)
Епископы, подобные Одо, носят великолепные символы власти, демонстрируя свой утонченный вкус, связи и возможности.
Великолепно сохранившееся навершие епископского посоха, пасторала XI века. Его форма отсылает к пастушьему посоху и символизирует роль епископа как пастыря, ведущего за собой паству и возвращающего заблудших овец в лоно церкви. Навершие, украшенное сложной резьбой, наглядно демонстрирует, насколько роскошные вещи заказывали и использовали такие могущественные прелаты, как Одо.
Первая рукопись слева представляет собой миниатюру Тайной вечери из Евангелия святого Августина Кентерберийского. Справа — страница из Утрехтской псалтыри или ее кентерберийской копии, выполненной с использованием тонких чернильных контуров. Мастера гобелена позаимствовали отсюда позы воинов, наклон их копий и изображение плотно стоящих шеренг во время описания военных приготовлений и сцен сражения.
Манускрипт, с которого копировались здания:
Маргиналии оживлены фантастическими созданиями.
Табличка цитирует хронику «Vita Ædwardi Regis» (около 1065–1067 гг.), описание Эдуарда: «Исключительного роста, с молочно-белыми волосами и бородой, полным и румяным лицом, тонкими белоснежными руками с длинными прозрачными пальцами». Текст ниже:«Король Эдуард дарует землю в Хартфордшире Вестминстерскому аббатству. Среди свидетелей — граф Гарольд и королева Эдит».
Уитхэмпстедская хартия 1060 года от Эдуарда Исповедника. Акт фиксируюет дарение королем Эдуардом 10 гайд (около 120 акров) общинной земли в поселении Уитхэмпстед монахам строящегося Вестминстерского аббатства.
Текст написан чернилами на пергаменте параллельно на двух языках — латыни и древнеанглийском. Это редкое свидетельство переходного периода делопроизводства XI века.
Оригинал документа чудом уцелел, веками находясь среди старых бумаг усадьбы Ротамстед, и был заново обнаружен историками лишь в 1966 году, после чего отправлен на реставрацию и консервацию.
На Гобелене из Байё Гарольд изображен как клятвопреступник и узурпатор, отобравший корону. Хартия является редчайшим физическим автографом этого человека, подтверждающим его статус второго лица в государстве до катастрофы.
+ Эдуард, король всей Британии
+ Эдит, супруга короля
+ Стиганд, архиепископ
+ Кинсиг, архиепископ
+ Херманн, епископ
+ Леофрик, епископ
+ Элдред, епископ
+ Вульфви, епископ
+ Гарольд, эрл
+ Тостиг, эрл
+ Эльфгар, эрл
+ Гирт, эрл
+ Гуглин, королевский казначей
+ Эсгар, констебль
+ Рауль, советник
+ Роберт, придворный тэн (знатный человек)
Такое количество подписей требовалось для того, чтобы гарантировать неоспоримость сделки.
Большую часть молодости Эдуард провел в изгнании в Нормандии, пока Англией правили датские викинги. Находясь на континенте, Эдуард поклялся: если Бог поможет вернуть трон предков, он совершит паломничество в Рим к гробнице святого Петра. В 1042 году он стал королём, однако уехать из Англии советники ему не позволили — в стране было слишком нестабильно. Папа Лев IX согласился освободить Эдуарда от личного обета паломничества, но вместо этого король обязан был основать или перестроить монастырь в честь святого Петра. Король выбрал небольшую бенедиктинскую обитель на острове Торни к западу от Лондона, которая и превратилась в известное нам Вестминстерское аббатство. Эдуард вкладывал в стройку все свободные средства королевства. Дарение огромных земельных наделов (включая Уитхэмпстед в 1060 году) было главным способом финансировать это строительство. Земля приносила монастырю постоянный доход в виде оброка, зерна, древесины и скота. Аббатство освятили 28 декабря 1065 года — за неделю до его смерти Эдуарда. Больной король на церемонии присутствовать уже не смог и был похоронен в своем главном детище 6 января 1066 года.
Вильгельм Завоеватель лишил земель почти всю англосаксонскую светскую элиту (включая наследников тех самых тэнов и эрлов, что подписали хартию), отдав угодья своим нормандским баронам. Но Уитхэмпстедскую хартию он не тронул по важнейшим политическим и религиозным причинам. Вильгельм всегда утверждал, что он прибыл в Англию не как узурпатор, а как законный наследник, которому Эдуард Исповедник лично пообещал корону. Поэтому он чтил память Эдуарда, его законы оставались в силе. Вильгельм прекрасно понимал, какое значение аббатство имеет для англичан. Чтобы окончательно закрепить свой статус правителя, он короновался именно в Вестминстерском аббатстве на Рождество 1066 года.
С балкона можно было увидеть людей, которые уже дождались своих 20 минут с гобеленом. На стене над витриной — цитата из средневекового английского хрониста Генри Хантингдонского из «Истории английского народа»: «В лето благости 1066 Господь свершил то, что давно уже замыслил о народе английском: предал он его на истребление жестоким и лукавым норманнам».
Фото гобелена с балкона.
Фрагмент из хроники «Деяния нормандских герцогов» Вильяма Жюмьежского (1067–1070): «Эдуард, король англичан, не имея преемника… отправил Гарольда, величайшего из всех эрлов своего королевства… к Вильгельму, дабы тот принес клятву верности касательно его короны…»
«Пожалуйста, продолжайте движение, чтобы мы могли поделиться этим замечательным объектом с как можно большим количеством людей. Чтобы помочь нам защитить Гобелен от вибрации, пожалуйста, не опирайтесь на витрину». «Предоставлено Министерством культуры Французской Республики. Произведение внесено в список исторических памятников и включено в реестр ЮНЕСКО «Память мира». Обычно хранится на хранении в Музее Гобелена из Байё».
Кстати, кажется, вот он, удачный момент, чтобы объяснить, почему мы (и все эти люди, которые толпятся около гобелена в Британском музее) не поехали в Байё раньше и не видели этого гобелена. Казалось бы, живучи в Норвегии или Испании не так уж трудно заехать во какой-нибудь французский город. Но в том то и дело, что это очень трудно. Даже из Великобритании! Это требует большого планирования, огромных денег и времени, потому что Байё — на северном побережье Франции и не расположен на маршрутах хорошего летнего отдыха или близко с крупными авиахабами.
И, если ты, скажем, едешь в Париж или в Марсель, где тоже много недешевых достопримечательностей и познавательных развлечений, то настолько отклоняться от маршрута дорого и долго. Из Британии надо ехать либо на пароме на машине (что пц дорого и долго), либо на поезде Eurostar до Парижа с последующей пересадкой на региональный вокзал (на машине получится дешевле). А ещё гостиница. А ещё резервы здоровья. Лишь выдающиеся медиевисты тащились раньше в Байо, невзирая на все преграды. А мы, как вечные — и поэтому экономные — скитальцы, в это время осматривали те мировые сокровища, которые лежали на маршрутах менее одарённых людей.
Так что, конечно, когда стало известно, что гобелен привезут, все, особенно британцы, которые при ближайшем рассмотрении оказались удивительно нищим народом, кинулись за билетами.
Наверное, вам интересно, почему это я называю британцев нищими. Ведь есть такие сказочные сериалы о Великобритании! И все хотят получить британское образование… Представление о британском образовании, да и хоть о чём-то британском, как о престижном — устарело. Лет эдак на 200. Но давайте я объясню про нищету. Конечно, это сильно зависит от того, с чем сравнивать.
Совковый нищий по британским меркам это ВЫСШИЙ средний класс — с бесплатной медициной и образованием (включая высшее), собственным современным жильём (с интернетом, ванной, отоплением и балконом), с привычкой путешествовать, с доживающими своё, но гостами и нормами на всё…
В Великобритании обычный человек всю жизнь платит запредельную аренду за дряхлый плохо отапливаемый угол с плесенью и никогда, просто никогда не делает в нём ремонт. Зимой тут не включают отопление, потому что счета будут на половину зарплаты. Огромное количество людей даже в Лондоне в 2026 году живёт без хорошего интернета, а еще в подвалах, на чердаках, около железных дорог и автотрасс, и в таких условиях, в которых большая часть городских жителей постсовка не оказывались просто никогда, даже в страшном сне. Со свинцом, асбестом, воющими окнами, крысами, ржавой канализацией, ядовитой водой, чёрными потолками и так далее… Деньги на образование в Великобритании — подарок судьбы. Я даже не буду углубляться в кризис экологии, интеграции и классовые ямы.
На пост-советском пространстве даже в небогатом городе интернет, коммунальные услуги, общественный транспорт, базовые бьюти-услуги, спорт, досуг стоят относительно дешево и доступны для большинства. В Великобритании внутренний транспорт и услуги безумно дороги. Купить билет на поезд внутри страны дороже, чем слетать из Лондона в Испанию лоукостером.
Если вы присмотритесь, что скрывается за фасадами обычных домов дорогого района (не дворцов криптомиллионеров за 190 миллионов фунтов, не соседского дома Пола Маккартни за 17 миллионов) а таких домов, в которых живут представители клерки, врачи, маркетологи, программисты), вы увидите, что помимо старой обшарпанной и плохо обставленной комнаты за незакрывающимся хлипким ржавым окошком у человека ничего нет. У британцев мало вещей. Они хранят добро на складах, чтобы переезжать и экономить на пространстве. Драгоценное несут в банковскую ячейку. Квартиры все микроскопические. Платить же даже за самые убогие однокомнатные квартиры в центре Лондона приходится 2500-3500 фунтов + коммуналка и налоги. За эти деньги вы такое качество жизни и такое отношение к себе, которого вы никогда не ощущали. В смысле такого плохого. Уважаемые господа платят за жильё значительно больше, а как только становятся неплатёжеспособными — вылетают из жилищ и никому не важна их судьба.
Resolution Foundation сообщает, что британский жилой фонд признан худшим по соотношению цены и качества среди всех развитых стран. Жители Великобритании платят за жилье на 57% больше, чем в Австрии, и на 36% больше, чем в Канаде, проживая при этом в наиболее тесных и ветхих домах в Европе.
Налоги забирают половину высокой зарплаты, причём с какого-то момента работать уже просто невыгодно. А ещё люди должны платить за образование детей, за медицину, за машину (это вообще мрак, только за въезд в центральный Лондон 18 фунтов в день, парковка 3-11 фунтов В ЧАС). Развлечения? Бесплатные музеи.
Средний годовой доход работающего британца составляет около 35 000 фунтов, что эквивалентно примерно 2 500 фунтам в месяц после вычета налогов. Те жители королевства, чей ежемесячный заработок превышает 6 000 фунтов, официально переходят в категорию высокооплачиваемых специалистов, так как их годовой оклад до уплаты налогов составляет от 72 000 фунтов и выше. Они входят в верхние 5–8% населения страны по уровню заработка, однако из-за прогрессивной налоговой шкалы, которая на этом уровне отнимает 40% от превышения базового порога, а также из-за высокой стоимости жизни и жилья в крупных городах, социологи чаще относят их к верхнему слою среднего класса, нежели к действительно богатой элите. Всего в Великобритании насчитывается около 38 000 000 официальных налогоплательщиков, где в элитный топ 1% с доходом от 201 000 фунтов в год входят 340 000 человек, в топ 5% попадают 1 900 000 человек с заработком от 93 600 фунтов, а в топ 10% входят 3 800 000 человек с доходом от 67 400 фунтов в год.
Распределение капитала в стране еще более неравномерно, поскольку богатейшие 10% домохозяйств владеют активами в среднем на 2 008 438 фунтов, а для вхождения в топ 5% по богатству семье необходимо иметь имущество минимум на 1 988 500 фунтов, в то время как среднестатистическая британская семья обладает общим капиталом около 237 073 фунтов, из которых живых денег на счетах в среднем всего 16 794 фунта, а беднейшие 10% населения и вовсе находятся в минусе со средним финансовым долгом 5 302 фунта.
Из общего населения Великобритании в 68 млн человек около 14 млн живут за чертой бедности, еще 18–20 миллионов человек находятся чуть выше с доходами ниже 35 000 фунтов в год, средний класс с заработком от 35 000 до 80 000 фунтов это 25–27 млн человек, группа высокооплачиваемых специалистов HENRY* с доходом от 100 000 фунтов насчитывает 1,3–1,5 млн, а на долю наиболее состоятельных граждан из топ-1% с доходами от 180 000 фунтов в год приходится всего 350 000 человек.
* Аббревиатура HENRY расшифровывается как High Earner, Not Rich Yet, что в переводе означает «зарабатывает много, но еще не богат». Этот термин придумал в 2003 году американский журналист Шон Тулли для журнала Fortune, чтобы описать работающих профессионалов с высокими доходами, которым из-за больших текущих расходов, ипотек и налогов не дают сформировать значительный капитал или накопления.
Британский нищий — это человек, который может иметь в кармане iPhone (в кредит или от фирмы), и при этом годами не выезжать из своего города, питаться самыми дешевыми полуфабрикатами, замерзать в собственной спальне, экономить каждый фунт.
Как пошутил Макрон, согласовать перевозку гобелена было дольше, чем согласовать Брекзит. И всё равно это было для британцев дешевле, чем съездить во Францию.
И, пока вы думаете, что я тут занимаюсь графоманством, я собираюсь рассказать вам, что за представленную выше современную британскую нищету отвечает именно Вильгельм Завоеватель. И что когда Гарольд упал на землю в сражении под Гастингсом, Великобритания провалилась в такую перспективную яму, равных которой мало.
В 1066 году Вильгельм Завоеватель объявил всю землю Англии своей личной собственностью. Он раздал землю своим лордам и баронам не насовсем, а в «удержание» (от латинского tenere — держать, отсюда современное английское слово tenant — арендатор). Лорды владели землей, пока были верны королю, и платили ему налоги и поставляли солдат.
Лордам нужно было, чтобы крестьяне обрабатывали эту землю. Они начали сдавать её в аренду на определенный срок в обмен на еду, службу или деньги. Так зародилась система, когда земля и дом на ней принадлежат лорду-фрихолдеру, а человек покупает лишь временное право там жить.
В 1920-х годах эту средневековую схему переупаковали в современную обертку. Когда британец покупает квартиру в Лондоне в «лисхолд» на 99 или 125 лет, он не покупает недвижимость в собственность. Он просто платит огромную сумму за право долгосрочной аренды. Лорд (свободный владелец земли) продолжает собирать с него ежегодную «наземную ренту» (Ground Rent) и плату за обслуживание. По истечении срока квартира по закону бесплатно возвращается владельцу земли.
Англия и Уэльс — это последние места в развитом мире, где до сих пор действует эта узаконенная феодальная надстройка. Даже в Шотландии её давно отменили. Историк Кевин Кэхилл в своем исследовании подсчитал, что из-за этой нормандской системы всего 1% населения Великобритании (включая короля Чарльза III и потомков тех самых баронов Вильгельма) до сих пор владеет около 70% всей земли в стране. Обычным людям строить дома просто негде, и они вынуждены платить дань владельцам земли.
В отличие от континентальной Европы, где после революций и войн землю переделили, в Британии огромная часть территорий веками принадлежит одним и тем же аристократическим семьям. Из-за этого города не могли нормально расширяться. В XX веке вокруг Лондона законодательно создали Зелёный пояс, где строить запрещено. Столица оказалась заперта в тисках, спрос на жилье взлетел до небес при искусственном дефиците земли.
Тэтчер разрешила британцам массово скупать муниципальные (социальные) дома в собственность. Это выглядело как триумф капитализма, но государство запретило строить новое социальное жилье взамен проданного. В итоге миллионы дешевых и качественных квартир ушли с рынка в руки частных арендодателей (лендлордов), превратив аренду в прибыльный бизнес на выживании людей.
Поэтому британский средний класс сегодня расплачивается за решения, принятые королями, герцогами и баронами сотни лет назад. Страна зачем-то построила систему, в которой право владеть клочком земли и жить в тепле стало привилегией, недоступной большинству ее собственных граждан.
Есть ли какие-то шансы, что, глядя на Гобелен из Байё, британцы задумаются и примут современные законы? Как вы думаете?
В следующей записи мы, наконец, приступим к рассматриванию гобелена. Наслаждайтесь ожиданием! Это британская национальная идея — терпеть любую дичь и мучатся, но молчать, считая это признаком великого ума.