В Елизаветинскую эпоху в Англии почти никто не умел плавать. В 1571 году, когда Шекспиру было всего 7 лет, вышел официальный запрет на купание и плавание для студентов Кембриджского университета, стоящего на реке. Плавание и купание в реке неизбежно происходили в обнаженном виде, что пуританское руководство вуза считало верхом непристойности. Сбор больших групп студентов на реке часто перерастал в пьянки и драки с местными. Кроме того, плавание считалось грязным, плебейским занятием, приличествующим только нищим, рыбакам, рабам или дикарям. Студенты же были будущей элитой. Джентльменам не полагалось барахтаться в воде, как простолюдинам. Наказания за нарушение были жесточайшими: студентов младше степени бакалавра за первую же попытку искупаться публично секли розгами прямо в общем зале колледжа, а на следующий день пороли повторно. Бакалавров штрафовали на крупную сумму в 10 шиллингов и на целый день заковывали в деревянные колодки. За вторую попытку зайти в воду следовало немедленное отчисление из университета.
Вот так мы плавали на лодке в Кембридже:
А что с моряками? XVI–XVII веках во время дальних экспедиций погибало от 30% до 50% экипажа, а в некоторых рейсах этот показатель доходил до 80%. Абсолютное большинство моряков гибло от отсутствия витаминов и от грязной питьевой воды. Во время кругосветного плавания Фрэнсиса Дрейка (1577–1580) из 164 человек команды домой вернулись менее 60, причем большая часть умерла от цинги и дизентерии. Моряки елизаветинской эпохи не имели хронометров и не умели точно определять долготу. Корабли регулярно сбивались с курса, натыкались на рифы и разбивались о скалы, которые не были нанесены на примитивные карты. Деревянные парусники того времени были неустойчивы во время штормов, имели высокую осадку и легко давали течь. В трюмах постоянно скапливалась гнилая вода, порождавшая тиф. Морские пути не контролировались государствами. Нападения берберийских пиратов, испанских каперов и карибских флибустьеров заканчивались либо массовым убийством экипажа, либо продажей выживших в рабство.
Так что скорее всего Шекспир плавать не умел. Но он пересекал реки на лодках и паромах. И не только на родине. В Лондоне конца XVI — начала XVII веков главной дорогой была Темза, а единственный городской мост был постоянно забит повозками. Чтобы добраться из северной части города в южный театральный район Саутуорк к театрам «Глобус» или «Роза», актёры и зрители нанимали лодочников.
И очень вероятно, что Шекспир никогда не плавал на кораблях. Его пьесы полны географических ошибок. В пьесе «Два веронца» герои садятся на корабль в Вероне, чтобы доплыть до Милана, а в «Зимней сказке» он наделил морским побережьем сухопутную Богемию. Персонажи в его венецианских ходят по улицам пешком.
Один из любителей Шекспира, американский коммерсант Дэвид Макконнелл, в конце 19 века продавал книги и дарил флакончики духов своим клиенткам. Заметив, что парфюмерия интересует женщин гораздо больше литературы, Макконнелл переключился на бьюти-индустрию, создав «Калифорнийскую парфюмерную компанию» (CPC). В конце 1920-х годов он решил переименовать свой бренд в Avon — в честь живописной реки Эйвон, на берегах которой родился великий драматург. Главная лаборатория его компании находилась в городе Сафферн в штате Нью-Йорк. Гуляя вокруг своей американской лаборатории, Макконнелл постоянно ловил себя на мысли, что холмы и долина Нью-Йорка невероятно сильно напоминают ему те самые пейзажи Стратфорда и берега реки Эйвон, которые он видел в Англии Компания не просто взяла поэтичное имя, но и использовала изображение традиционного английского коттеджа жены писателя на упаковках своей первой продукции.
Но как сам Шекспир был связан с рекой? Его отец, Джон Шекспир, перчаточник и кожевник, использовал речную воду для вымачивания и дубления кож, а также платил штрафы за загрязнение реки.
В сцене гибели Офелии упоминаются растущие по берегам Эйвона плакучие ивы, лютики, крапива и дикий ятрышник.
На доходы от своих лондонских театров Шекспир скупил обширные пахотные земли и заливные луга вдоль реки Эйвон, превратившись в одного из крупнейших землевладельцев округа и арендатора местной речной церковной десятины.
Фамильная могила в алтарной части храма находится всего в нескольких метрах от реки.
В 1769 году во время первого Шекспировского фестиваля, организованного актером Дэвидом Гарриком, поэт был провозглашен «Эйвонским лебедем», что навсегда закрепило его образ на фоне родной реки.
И ещё немного про море. В пяти его главных «корабельных» пьесах («Двенадцатая ночь», «Буря», «Комедия ошибок», «Перикл» и «Венецианский купец») кораблекрушение используется не для убийства персонажей, а как театральный прием для разделения, заставляя зрителя временно верить в гибель героев, которые затем чудесным образом спасаются невредимыми. Однако в других произведениях драматурга море забирает жизни беспощадно. В пьесе «Генрих VI» изгнанный из Англии герцог Саффолк гибнет в море, когда его корабль перехватывают пираты, а самого его казнят; в трагедии «Отелло» шторм топит в море весь военный турецкий флот у берегов Кипра; в исторической хронике «Король Иоанн» французский флот с подкреплением полностью разбивается о скалы и гибнет; а в «Зимней сказке» корабль вместе со всей командой тонет, чтобы навсегда похоронить тайну происхождения принцессы.
На следующей фотографии видно, что на месте лодочного причала есть паромная переправа.
До закрытия лодочной станции полчаса. На борту есть телефон для спасения.
Лодки лёгкие, плоские, почти не тонут в воде. Управлять можно рулём, к которому закреплены две верёвки. Тянуть нужно в ту сторону, куда нужно будет направить нос.
Лебеди. О лебедях во времена Шекспира я немного написала здесь.
Непросто сделать фото с названием лодки и не сыграть Офелию.
Моя песня про св.Урсулу. Она написана в 2004 году после поездки в Астрахань.
Святая Урсулас вместе со своей свитой из 11 000 девственниц приняла мученическую смерть от рук гуннов. Эта история стала одним из самых популярных агиографических сюжетов в Западной Европе и нашла отражение в искусстве и геральдике, а также в пьесе Шекспира.
Урсула, прекрасная и благочестивая дочь христианского короля Британии (по разным версиям — Корнуолла или Бретани), привлекла внимание языческого принца Конана. Не желая выходить замуж за язычника, но стремясь избежать войны для своего отца, Урсула выдвинула условия: принц должен креститься, а ей самой предоставляется три года на паломничество в сопровождении 11 000 благородных дев. Жених согласился. Урсула и её спутницы отправились в плавание на кораблях. Они прибыли в Галлию, поднялись по Рейну до Базеля, а оттуда пешком дошли до Рима. Там их встретил папа (по легенде — Кириак), который был так восхищен их верой, что сложил с себя сан и присоединился к паломницам. А кто бы не присоединился к 11 000 девствениц? На обратном пути корабли остановились возле Кёльна, который в тот момент осаждали гунны. Язычники во главе со своим вождем (часто отождествляемым с Аттилой) перебили всех 11 000 дев за отказ отречься от веры и чистоты. Сам вождь был пленен красотой Урсулы и предложил ей стать его женой, но получив решительный отказ, пронзил её сердце стрелой.
Современные историки сходятся во мнении, что 11 000 дев появились из-за ошибки средневековых переписчиков и переводчиков при чтении ранних латинских надписей. Самое старое свидетельство — каменная плита V века в Церкви Святой Урсулы в Кёльне — упоминает лишь «святых дев», погибших за веру, без указания точного числа. Есть две версии ошибки. Первая: в древних манускриптах могла быть запись «XI. M. V.», что изначально означало «11 martyres virgines» (11 дев-мучениц). Однако её прочитали как «11 millia virginum» (11 тысяч дев). Вторая: запись «Ursula et Undecimilla» (Урсула и Ундецимилла) содержала имя спутницы Ундецимиллы, которое созвучно латинскому слову «одиннадцатая». Переводчики истолковали это как «Урсула и 11 тысяч». Как говорится, больше не меньше.
На гербе Кёльна до сих пор изображены 11 языков пламени (или капель крови), символизирующих погибших девственниц.
В XVI веке в Италии был основан женский монашеский Орден урсулинок, названный в её честь, который посвятил себя обучению и воспитанию молодых девушек.
Легенда вдохновила великих художников Средневековья и Возрождения. Шедеврами считаются циклы картин Витторе Карпаччо в Венеции и Ганса Мемлинга в Брюгге (знаменитый «Рака Святой Урсулы»).
В комедии Уильяма Шекспира «Много шума из ничего» Урсула представляет собой классический тип елизаветинской комедийной служанки, чей живой ум и деятельный характер являются двигателями сюжета. Будучи камеристкой и близкой подругой Геро, она выступает не просто пассивной исполнительницей чужой воли, а полноценным архитектором интриги: именно Урсула вместе со своей хозяйкой разыгрывает знаменитый фарс в саду, сцену рыбалки, искусно манипулируя гордостью подслушивающей Беатриче и заставляя её поверить в любовь Бенедикта. В её образе Шекспир тонко уравновешивает внешнюю покорность придворному этикету и внутреннюю силу: на балу-маскараде Урсула демонстрирует блестящее и язвительное остроумие в диалоге со старым дворянином Антонио, а в трагический момент пьесы, когда Геро несправедливо обвиняют в неверности, Урсула твердо встает на защиту целомудрия и чести своей госпожи. Символизм её имени, переводящегося как «маленькая медведица», идеально отражает эту двойственность характера — сочетание верности, домашнего уюта и способности проявить «когти» в словесных баталиях ради благой цели и счастья своих близких.
А как вам это понравится? Имя Урсула Шекспир выбрал для… итальянского колорита и воссоздания атмосферы сицилийского города Мессина, где разворачивается действие пьесы. Для английской протестантской публики рубежа XVI–XVII веков это имя звучало как стопроцентный, экзотический маркер Южной Европы, поскольку в католической Италии и конкретно на Сицилии культ Святой Урсулы и одиннадцати тысяч девственниц традиционно являлся основой местной религиозной жизни. В Англии же он был истреблён реформацией. Более того, Шекспир заимствовал общую сюжетную канву произведения из новелл итальянского писателя Маттео Банделло, что делало использование южноевропейского ономастикона логичным шагом для погружения зрителя в контекст оригинального первоисточника. Наконец, в елизаветинскую эпоху имя Урсула ассоциировалось у англичан с актуальными итальянскими реалиями благодаря гремевшему тогда на всю Европу Ордену урсулинок (Orsoline), который был основан в Брешии в 1535 году Анжелой Меричи и стал первым женским монашеским орденом, посвятившим себя образованию девушек; таким образом, Шекспир сознательно наделил служанку именем, которое прочно связывало её в сознании современников с папизмом, монастырскими тайнами и страстным, маскарадным духом ренессансной Италии.
Вот почему, если вкратце, мы выбрали лодку Урсула, а не Офелию (сумасшедшую утопленницу), Джульетту (влюблённую самоубийцу) или Виргилию (молчаливую жену полководца Кориолана).
Мы едва успели доплыть до церкви — надо было разворачиваться и грести обратно. С воды церковь выглядит кинематографично. Река Эйвон, к счастью, не изуродована людьми, и окружает своих потенциальных культурных утопленников невероятной красотой. Склонённые ивы, зелёная вода, грандиозные облака — вы всё это видите на фото. Лебеди плавают маленькими стайками, завершая эту умиротворяющую финальную сцену.
Продолжение следует