Вход в подземные каменные пещеры, где жили бедные ремесленники, бунтующие против технической революции, и где потом было бомбоубежище, находится под мостом. Билеты лучше брать заранее, собираются все в небольшом магазинчике, а потом спускаются под землю.
В магазине преимущественно сувениры, которые напоминают про военное время.
Вот наша группа собралась и нас повели вниз. Своды низкие.
Пещеры Ноттингема появились как жилье для бедных, так как внутри городских стен негде было строить. Местный мягкий песчаник позволял выдолбить комнату прямо в скале. Такое подземное жилище было гораздо безопаснее и комфортнее наземных деревянных хижин. Деревянные трущобы постоянно уничтожались пожарами. Летом под землей сохранялась прохлада, а зимой температура не падала ниже десяти градусов, поэтому согреться под землёй было намного проще, чем снаружи. Английские законы облагали поборами наземные постройки, включая налог на окна и налог на очаги. В пещерах окон не было, а дым уходил через щели. В итоге под городом выросли целые подземные улицы, где люди жили вплоть до официального запрета в середине девятнадцатого века.
Пещеры начали рыть в 9 веке, а к сегодняшнему дню существует не менее 900 отдельных подземных пространств под улицами города. Это самая большая сеть искусственных пещер в Великобритании, выдолбленная в мягком песчанике, которому больше 250 миллионов лет. Некоторые лабиринты уходят под землю на глубину до 12 метров, формируя целые подземные этажи. Во время Промышленной революции, когда заселение пещер было самым плотным, в этих пещерах и подвалах ютились тысячи бедняков — до 10 человек на одну крошечную комнату. Закон 1845 года запретил проживание в 500 таких подземельях из-за ужасной антисанитарии. Следующий массовый пик использования случился в годы Второй мировой войны, когда пещеры переоборудовали в бомбоубежища, способные одновременно укрыть до 16 000 человек во время авианалетов. Сейчас для обычных туристов доступно менее 5 процентов от всей этой огромной подземной сети.
Экскременты и бытовые отходы сливались в подземные колодцы. В нечистотах постоянно копошились и играли дети бедняков. Маленькие дети развлекали богатых прохожих и приезжих тем, что ныряли в эти зловонные подземные стоки, выгребные ямы или грязную реку Лин за брошенными ради забавы мелкими монетами и искали эти монеты наощупь. Из-за постоянного контакта с фекалиями и отходами среди детей была катастрофическая смертность от холеры, брюшного тифа и дизентерии.
До промышленного переворота ткачи и вязальщики Ноттингема были элитой рабочего класса. Это были высококвалифицированные ремесленники, которые годами учились мастерству, работали на дому, сами планировали свой день и получали за свой труд отличные деньги, позволявшие достойно содержать семьи.
Вместо опытных мастеров, требовавших высокую плату, владельцы новых текстильных фабрик начали нанимать неквалифицированных рабочих, женщин и маленьких детей. Им платили сущие копейки, заставляли работать в ужасных условиях по 14–16 часов в сутки.
Ручной труд мастеров обесценился, а тысячи семей ткачей в одночасье оказались на грани голодной смерти. Ситуацию усугубляла экономическая блокада из-за Наполеоновских войн: цены на хлеб взлетели, а работы не было.
Сначала ткачи подавали петиции в парламент Великобритании, требуя ввести минимальную оплату труда и запретить фабрикантам снижать качество одежды ради дешевизны. Но правительство, защищая интересы богатых владельцев фабрик, все эти просьбы проигнорировало. Потом рабочие взялись за кувалды, чтобы физически уничтожить машины.
Название луддиты появилось в честь их вымышленного предводителя по имени Нед Лудд которого также величали Генералом или Королем Луддом. Согласно популярной легенде Нед Лудд был вспыльчивым подмастерьем ткача из Лестершира который еще в конце 18 века после сильной ссоры со своим хозяином взял молот и расколотил два чулочных станка. Когда в 1811 году рабочие в Ноттингеме начали массово уничтожать машины, они вспомнили эту старую историю.
Это помогало идеально маскировать реальных лидеров восстания ведь у движения не было одного явного руководителя которого полиция могла бы выследить и арестовать. Бунтовщики действовали разрозненными группами по всей стране но на допросах заявляли что лишь подчиняются приказам Генерала Лудда, что полностью путало следствие и сбивало с толку судей. Во вторых этот образ оказывал мощное психологическое давление на владельцев фабрик. Богачи постоянно получали по почте официальные письма с угрозами, подписанные Генералом Луддом из Шервудского леса. Это вызывало у фабрикантов настоящую панику, так как прямо отсылало к образу нового Робин Гуда, который скрывается в тех же краях и вершит народную справедливость.
В третьих имя Лудда превратилось в удобную шутку для прикрытия саботажа на рабочих местах. Если на мануфактуре внезапно ломался дорогой станок, рабочие с невинным видом говорили владельцу что это должно быть опять Нед Лудд ночью напроказничал. Некоторые переодевались и называли себя женами Генерала Лудда, устраивая целые карнавальные шествия перед тем, как окончательно разнести очередную фабрику кувалдами.
Когда луддиты захватили Ноттингем в 1811 году,пещеры стали их главным стратегическим преимуществом. Фабриканты и полиция не могли понять, как сотни вооруженных людей с огромными кувалдами умудряются мгновенно исчезать с мест преступлений. Ответ лежал прямо под ногами: восставшие использовали лабиринты песчаниковых пещер как идеальное партизанское укрытие.
В этих подземельях царила полная темнота, которую луддиты нарушали только редкими факелами. Здесь они прятали свое главное оружие — тяжелые кувалды, которые ласково называли «Большой Энох» в честь кузнеца Эноха Тейлора, который и ковал эти инструменты (Тейлор также ковал и те самые станки, которые луддиты разбивали). Под землей мятежники проводили тайные собрания, приносили клятвы верности движению и распределяли между собой адреса трикотажных фабрик, которые предстояло разгромить следующей ночью.
Поскольку песчаниковые ходы опутывали весь город и имели сотни потайных выходов в подвалах обычных жилых домов, луддиты могли перемещаться под землей абсолютно незаметно для патрулей. Солдаты британской армии, присланные на подавление бунта, панически боялись спускаться в эти лабиринты, так как местные жители знали ходы идеально, а чужак мог легко заблудиться там и погибнуть. Пещеры оставались штаб-квартирой луддитов вплоть до угасания движения, когда правительство ввело смертную казнь за порчу машин и зачистило подполье.
Луддиты не смогли остановить промышленную революцию, защитить ручной труд или добиться от парламента законов о минимальной оплате. Их движение раздавила армия, а станки окончательно вытеснили ремесленников на фабрики. Но фабриканты поняли, что нищета рабочих уничтожает бизнес, поэтому во многих регионах владельцы мануфактур начали повышать расценки. Ткачи начали объединяться в первые профсоюзы, перешли к легальным забастовкам, созданию касс взаимопомощи и политическому давлению. Именно этот опыт позже привел к принятию первых фабричных актов, которые ограничили рабочий день и запретили детский труд. Луддиты заставили экономистов признать, что прогресс имеет социальную цену и государство обязано защищать людей, чьи рабочие места уничтожаются новыми технологиями.
Здесь мы сидим в пещере, где собирались луддиты.
В Великобритании того времени действовал жесткий закон, который назывался Закон о незаконных собраниях. Парламент принял его в марте 1817 года как прямую реакцию на восстания луддитов, массовые забастовки ткачей и голодные бунты после Наполеоновских войн. Официально запрещались любые публичные собрания численностью более 50 человек без предварительного письменного разрешения местного судьи или лорда-лейтенанта. Нарушение каралось смертной казнью или каторгой.
В промышленных городах вроде Ноттингема местные власти имели право по своему усмотрению ужесточать эти правила до запрета собираться группами более 3–5 человек на рыночных площадях и улицах, чтобы рабочие не могли координировать свои действия.
Полиция получила право без суда разгонять любую группу людей, которая казалась им подозрительной. Если на улице собиралось несколько ткачей, констебли имели право приказать им разойтись. Если люди не расходились, это приравнивалось к государственной измене и вооруженному мятежу. Луддиты окончательно перенесли свои сходки под землю в ноттингемские пещеры, но полиция охотилась на них и там.
Пещеры Ноттингема имели узкие сквозные отверстия в потолках, которые изначально выдалбливались для вентиляции, стока воды или спуска пивных бочек из наземных пабов. Размер этих отверстий в песчанике часто не превышал ширину ладони, что делало их абсолютно непригодными для побега или обороны. Однако во время восстания 1811–1816 годов луддиты приспособили эти узкие вертикальные щели под нужды своей конспирации, под звуковую сигнализацию.
Когда мятежники собирались внизу встречу, их сообщники (или дети) караулили у замаскированного отверстия. В случае опасности дозорные бросали в отверстие монету или горсть гравия. Этот сигнал позволял скрыться до прихода полиции.
Кожевенная мастерская. В средневековом Ноттингеме кожа была основным и ценным товаром для изготовления одежды — сапог, туфель, перчаток и ремней, а также для военного дела — ножен, колчанов, шлемов, доспехов и щитов.
Две пещеры, в которые вы сейчас войдете, образуют единственную известную в Великобритании подземную кожевенную мастерскую. Она была создана путем выкапывания ходов в скале и выходила во двор, где располагались другие процессы дубления кожи.
Причиной появления кожевенной мастерской именно здесь, вероятно, было наличие туш животных от ноттингемских мясников, дубовой коры из Шервудского леса (использовалась как часть технологического процесса) и воды из протекающей неподалеку реки Лин.
В процессе обработки шкуры погружали в бочки, вкопанные в землю, и в чаны, облицованные глиной. Остатки этих бочечных ям можно увидеть в Pillar cave. Считается, что эти кожевенные пещеры использовались примерно с 1500 по 1640 год. Собачий, куриный и голубиный помёт использовался для подготовки шкур животных к превращению в кожу — пахло скверно!
Средневековое и викторианское дубление кож в закрытых ноттингемских пещерах было конвейером смерти.
Вся процедура состояла из непрерывного контакта с ядовитыми веществами. Сначала сырые шкуры замачивали в концентрированной негашеной извести (оксиде кальция) прямо в каменных чанах пещеры. Этот процесс длился до трех месяцев. Без защитной одежды руки разъедало до костей, вдыхание известковой пыли выжигало легкие и вызывало астму и кровохарканье. Затем для размягчения шкуры натирали смесью из собачьего, куриного или голубиного помета. Сальмонеллез, глисты, дизентерия, инфекции глаз, приводившие к слепоте, были нормой для кожевников. Кроме того, через раны на разъеденных известью руках в кровь рабочих попадали бактерии сибирской язвы от шкур больных животных, что вызывало кожную форму этой смертельной болезни.
В Средние века и во время Промышленной революции сибирская язва была официальным профессиональным заболеванием кожевников, шерстобитов и сортировщиков тряпья. В викторианской Англии легочную форму этой болезни даже официально называли «болезнью сортировщиков шерсти», а ее кожную форму — «злокачественным карбункулом».
Средняя продолжительность жизни обычного рабочего в ноттингемской кожевенной пещере составляла всего 30–35 лет. Те, кто умудрялся дожить до 40 лет, выглядели глубокими стариками с полностью разрушенным здоровьем, согнутыми суставами и уничтоженными легкими.
На сборе собачьего помета для пурификации и на промывке шкур в ледяной подземной реке Лин работали дети в возрасте от 8 до 12 лет. Смертность среди детей кожевников от холеры и тифа превышала 50%.
Слово «пурификация» происходит от латинского корня purus (чистый) и глагола facere (делать), что буквально означает «очищение». Этот термин использовался в основном в религиозном или химическом контексте, обозначая ритуал очищения от грехов или глубокую очистку химических веществ от примесей.
Английские кожевники 19 века стали называть собачий помет словом pure (чистота) из-за его уникального химического воздействия на обрабатываемую кожу. До этого этапа шкуры животных месяцами выдерживались в концентрированном растворе извести, из-за чего они становились жесткими, грубыми и щелочными. Помет, богатый натуральными ферментами и аммиаком, действовал как мощный нейтрализатор. Когда шкуры погружали в раствор с калом, происходило полное очищение пор кожи от остатков извести, лишнего жира и грубого белка. Шкура становилась мягкой, тонкой и податливой. Детей, которые собирали ее на улицах городов ради продажи на кожевенные фабрики Ноттингема и Лондона, называли pure finders.
Концентрация газов аммиака, сероводорода и извести в пещерах была настолько высокой, что в этих лабиринтах физически не могли выжить крысы, блохи и вши. Из-за этого во время волн бубонной чумы в Ноттингеме кожевенные пещеры и прилегающие районы оставались единственным местом, куда чума не проникала, так как переносчики болезни там просто гибли от удушья. Из-за этого богатые горожане во время эпидемий даже пытались селиться поближе к зловонным кожевенным мануфактурам, предпочитая невыносимую вонь смертельной болезни.
Токсичные стоки от промывки шкур сбрасывались прямо в местную реку Лин, откуда остальной город брал питьевую воду. Поэтому власти в 1640-х годах полностью закрыли кожевенное производство внутри городских пещер.
Зал бомбоубежища. Во время Второй мировой войны немцы всё время бомбили город, особенно в мае 1941 года (Ноттингемский блиц). Пещеры защищали от фугасных бомб. Поэтому пещеры почистили, электрифицировали, установили там двухъярусные деревянные нары, оборудовали туалеты и вентиляцию. Самое крупное убежище под районом Lace Market, могло одновременно вместить до 16 тысяч человек, под городом пряталась значительная часть населения Ноттингема.
Условия внутри этих бомбоубежищ были тяжелыми. Люди часами сидели в тесноте при температуре около 11 градусов и слушали звуки взрывов, усиленные пещерами. Воздух быстро становился сырым и тяжелым из-за дыхания тысяч людей, со стен и потолка из песчаника постоянно сыпалась мелкая пыль.
Некоторые крупные предприятия, такие как табачная фабрика John Player and Sons, перенесли часть своих контор и складов под землю, а под вокзалом Ноттингем-Виктория в пещерах развернули полноценный подземный госпиталь и операционные, защищенные от любых бомб.
Если прямо сейчас прекратить укреплять разваливающиеся песочные пещеры, Ноттингем начнет проваливаться под землю. А еще это градообразующее предприятие. Город пещер туристическим брендом региона наряду с легендами о Робин Гуде. Поток туристов со всего мира, которые платят за билеты, покупают сувениры, ходят в местные пабы и останавливаются в отелях, обеспечивает тысячи рабочих мест и кормит городской бюджет. Так что новый план потратить 300 000 фунтов на гидроизоляцию и укрепление пещер это попытка защитить город от окончательного обнищания.
Вот так одна ошибка планирования во времена НТР остановила прогресс в целом регионе.
Над перещами есть очень приличное кафе. Чистое, с хорошим веганским предложением. Лучше лондонских вместе взятых — всех, в которых я была.
Идём дальше по городу.
Дома из такого же осыпающегося при прикосновении песчаника.
И тут мы дошли до Ноттингемского замка.
Продолжение следует