Иллюстрацию для этой записи мне пришлось позаимствовать на сайте Британского оленьего общества, автор портрета — Сандра Стэндбридж.
А самец мунджака, который бегал по обочине дороги недалеко фермы Блекмор в Гэмпшире, фотографироваться не хотел. Но, увидев своими глазами такого микроскопического оленя с рожками заячьим хвостом, я погуглила, что это вообще такое и откуда оно взялось в Великобритании.
Оказывается, это инвазивный вид миниатюрных азиатских оленей.
Джон Ривз были британским натуралистом и экспертом по чаю в Британской Ост-Индской компании. В 1812–1830-х годах Ривз отлавливал китайских животных и отправлял их на кораблях в Лондон. Именно он переслал первых китайских мунтжаков в Лондонское зоологическое общество.
Хербранд Рассел, 11-й герцог Бедфорд, потомок нормандских завоевателей (и предок современного герцога Берфорда, обладателя 6500 га в поместье Уобёрн и 20 га в Лондоне в Блумсбери), богатейший британский герцог, заядлый зоолог и по совместительству президент того самого Лондонского зоологического общества перевёз в 1893 году он несколько пар мунтжаков из Лондона в свое огромное загородное поместье Woburn Abbey в Бедфордшире. Герцог очень любил экзотику и содержал там сотни редких зверей. Примерно к 1901–1925 годам герцогу надоело держать оленей исключительно в загонах, и он начал целенаправленно выпускать мунтжаков, а вместе с ними и китайских водяных оленей, в леса своего поместья, откуда они благополучно сбежали и заселили всю страну.
Взрослый мунтжак весит всего 9–18 кг, а его рост в холке составляет около 50 см. У самцов короткие, направленные назад рога. Однако их главное оружие и отличие — длинные клыки, выступающие из верхней челюсти, которые они используют в драках с соперниками. Из-за характерного громкого звука, напоминающего резкий собачий лай, их часто называют barking deer, лающие олени. Так они общаются и предупреждают об опасности. На морде у мунтжаков — под глазами и на лбу -расположены пахучие железы, которыми они помечают свою территорию.
В отличие от местных видов оленей, у мунтжаков нет определенного сезона гона. Самки способны зачать практически сразу после родов, из-за чего популяция растет лавинообразно. В дикой природе Британии у взрослых особей нет естественных врагов (лисы могут угрожать только детенышам). В 2022 году Британское общество млекопитающих сообщало, что число мунтжаков в дикой природе уже превысило четверть миллиона. В Лондоне встретить китайского мунтжака проще всего на рассвете в крупных лесных массивах и заповедниках на окраинах города, таких как Epping Forest Field Centre, Highgate Wood Local Nature Reserve. Также они заселили Queen’s Wood Local Nature Reserve, Oak Hill Wood medieval woodland. Их встречают в Ботанических садах Кью, в Crane Park Island Nature Reserve.
Мунтжаки невероятно прожорливы. Они подчистую съедают лесной подлесок, уничтожая редкие дикие цветы — например, знаменитые британские ковры диких колокольчиков — bluebells. Это лишает укрытия и пищи лесных птиц — таких как соловьи — и местных бабочек и других насекомых.
Они легко проникают на частные садовые участки, уничтожая посадки, и часто становятся причиной ДТП на дорогах.
Из-за огромного экологического ущерба правительство Великобритании признало мунтжаков инвазивным видом. В Англии и Уэльсе официально разрешена и поощряется охота на мунтжаков круглый год.
Самое поразительное — запрет на спасение. Законодательство запрещает ветеринарам и волонтерам выхаживать, лечить и выпускать обратно в дикую природу пострадавших мунтжаков. Если животное попадает в руки специалистов, его обязаны гуманно усыпить. Единственное исключение: если олень просто запутался в заборе или сетке прямо у вас на глазах, закон позволяет освободить его на месте, не изымая из среды.
Держать дикого мунтжака в качестве питомца без разрешения нельзя. Законом запрещено нелицензированное содержание, транспортировка и разведение этого вида. Существуют редкие специализированные заповедники, у которых есть государственная лицензия на пожизненное содержание мунтжаков в закрытых вольерах, но их места крайне ограничены.
Конечно же существует подпольное и уголовно преследуемое сообщество, которое отказывается следовать закону. Активистам угрожает тюремный срок до 2 лет и штрафы в неограниченном размере.
Долгое время центры реабилитации могли лечить и отпускать мунтжаков по специальным временным лицензиям. После вступления в силу закона Invasive Alien Species Order, который полностью отменил эти лицензии и обязал усыплять животных, суды Великобритании заняли бескомпромиссную позицию, даже если активисты действовали исключительно из жалости. Самым известным и цитируемым прецедентом в британском праве по выпуску нерезидентных видов стал судебный процесс по делу «Живого выпуска» (Buddhist Life Release) в Брайтоне.
Тогда двое буддийских активистов, Жиксьонг Ли и Ни Ли, выкупили на рынке предназначенных на убой крабов и омаров и выпустили их в море, чтобы спасти им жизнь. Выпущенные виды оказались инвазивными, способными уничтожить местную фауну. Суд Короны проигнорировал аргументы о «гуманизме» и назначил активистам огромные штрафы общей суммой более £28 000, а также обязал их оплатить расходы на ликвидацию последствий. Этот случай стал юридической основой: теперь в судах Великобритании мотив сострадания официально не является смягчающим обстоятельством. Любой тайный выпуск мунтжака зоозащитниками рассматривается судьями точно так же.
Полиция охотится на зоозащитников. Подпольные волонтеры часто собирают пожертвования в Facebook, Instagram или на крауд-платформах. Полицейские проверяют ключевые слова, которые могут быть связаны со спасением муанджака и мониторят появление фото. Проводятся проверки на дорогах, проверки ветеринарных реестров и фальшивые обращения. Иногда соседи вызывают полицию из-за лая муанджака.
Какая же мораль у всей этой истории? Доброго человека, который не в курсе всей этой истории, могут посадить в тюрьму за спасение зверушки, а семья, которая завезла и выпустила тысячи этих деструктивных животных, продолжает богатеть. Кроме шуток, у герцога Бедфорда хватает бессовестности получать деньги налогоплательщиков на борьбу с муанджаками. Ему, как и всем богатым землевладельцам, выделяют деньги на установку километров защитных заборов от оленей, высадку новых живых изгородей и оплату работы егерей, которые регулируют численность животных…
Помимо прямых выплат, государство освобождает герцогов от колоссальных налогов. Вся земля Бедфордов оформлена на семейные трасты. Это легальная схема, которая позволяет поколениям Расселов вообще не платить 40-% налог на наследство при передаче миллиардного состояния от отца к сыну. В итоге получается замкнутый круг: предки герцогов завезли инвазивных вредителей, современные олени уничтожают леса, а государство выделяет герцогам субсидии, чтобы они защищали свои же угодья от этих оленей.
Согласно аудиту Greenpeace Unearthed и проекту Who Owns England, топ-100 богатейших землевладельцев страны (включая герцогов Вестминстера, Бедфорда, Нортумберленда и миллиардеров вроде Джеймса Дайсона) ежегодно получали от £500 000 до £2 000 000 каждый. Всего 20% крупнейших заявителей забирали себе две трети всего государственного бюджета субсидий (£2,3 млрд), оставляя мелких фермеров с копейками. После Брекзита Великобритания начала переход на новую систему ELMS (Environmental Land Management Scheme). Прямые выплаты за площадь урезаются, а деньги теперь платят за «общественные блага» (высадку лесов, защиту природы, борьбу с оленями). Однако крупные поместья вроде Уобёрн-Эбби герцогов Бедфорд по-прежнему получают сотни тысяч фунтов ежегодно, так как именно на их огромных территориях легче всего реализовывать масштабные экологические проекты (например, огораживать тысячи акров леса от инвазивных мунтжаков).
В рамках новой системы деньги выдаются через ограниченные бюджетные окна — программы SFI и Countryside Stewardship. В сентябре 2026 года онлайн-прием заявок на государственные экологические субсидии на сумму £233 млн закрылся всего через 5 часов 48 минут из-за исчерпания лимита. Подачу документов британские медиа сравнили с давкой за билетами на концерты Oasis. Крупные поместья со штатом профессиональных юристов успели урвать кусок, а тысячи обычных фермеров остались без поддержки.
По данным The Guardian, около 35% простых фермеров в стране работают в убыток или едва выходят в ноль. Субсидии раньше составляли до 57% их чистого дохода. Теперь, когда старая помощь отменена, а новая распределяется хаотично, более 50% фермеров открыто заявляют, что думают бросить индустрию.
C апреля 2026 года фермерские активы стоимостью более £1 млн обложили 20% налогом на наследство. Позже (после протестов) границу подняли до 2,5 млн. Как я писала выше, крупные лорды не платят этот налог вообще. Фермеры проводят протесты, но по современному закону у них нет шансов победить в этом противостоянии, потому что сама правовая и судебная система Великобритании изначально выстраивалась для защиты интересов крупных (нормандских) землевладельцев.
Фермеры не смогут переписать закон, но правительство боится бунтов и перебоев с продовольствием, поэтому какие-то уступки со стороны государства неизбежны.
Муанджаки, лающие олени — еще один символ британского политического кризиса.