20 ноября 2025 года
С утра я уже была совершенно больной и почти не могла есть. Сделали фото, в каком состоянии оставляем квартиру. Удивительно, но у хозяев есть практика что-то ломать и предъявить счёт.
Оставили записку о том, как включается отопление
Собирали вещи, чтобы выехать и потом ещё успеть в музей, получилось выйти 9:30. Хорошо, что чемодан был пустой — австрийских яблок оказалось килограмма четыре. Также надо было найти место для других интересных продуктов. С нами уезжали фруктовый чай, веганские мармеладки, черемшовая соль и просто порошок черемши, веганская рыба и маленькие кусочки разных сортов тофу. Горные ботинки и железные ложки переехали в рюкзак, и в финале чемодан был меньше 23 кг, меньше допустимого.
Сдали вещи в камеру около сити-экспресса (по билету это бесплатно, о чём тоже заранее нигде не узнаешь).
Вокзал Митте Вена — тот самый, с которого и началось наше путешествие по городу и около которого проходил веганский фестиваль — одновременно и торговый центр, но времени на спокойные покупки не было.
Мы прошли до Музея Хундертвассера, это недалеко от вокзала. Крошки микроскопического снега падали на машины.
Музей похож на многоэтажную хиппи-коммуну. Внутри — коллекция работ Хундертвассером, дом преображен внутри, чувствуешь себя в сказке.
В одном из залов показывают фильм «Дождливый день» 1971 года, где Хундертвассер плавает на своем корабле, ходит голышом, рисует краской, изготовленной из чего угодно — например, из стенок термитников.
На стенах большие цитаты из манифестов художника и его основные идеи. Есть макет поселения, которое не строилось из опасений, что туда нахлынет мириад туристов. Я выбрала две квартиры: одну в большом доме и вторую на холме.
Мусоросжигательный завод Шпиттелау в Вене перерабатывает около 260 000 тонн отходов ежегодно, обеспечивая теплом и электроэнергией более 100 000 домов. Построенный в 1971 году и реконструированный после пожара художником Фриденсрайхом Хундертвассером, завод стал яркой достопримечательностью с золотыми куполами.
Применяет сложные системы фильтрации, делая процесс сжигания безопасным для окружающей среды.
Из великих художников, еврейских художников, австрийских художников, наших современников Хундертвассер самый политизированный, самый любопытный и разносторонний. Он искал возможности последовательного (буквально пожизненного) прямого экологического, антифашистского и пацифистского действия. Каждым шагом, словом, движением противостоял квадратному, потребительскому, стандартизированному мышлению и беспросветной серости вокруг. Счастье, что он находил поддержку окружающих и ему удалось воплотить так много своих проектов, создать прогрессивные идеи и объекты.
Семья художника была убита во время Холокоста. Его жажда жизни, идей, красок, честности, прогресса, визионерство, амбиции действовать на уровне всего человечества — причина, по которой Хундертвассер не остался обывателем — ему надо было почувствовать за всех и успеть выполнить работу за всех.
Флаги, придуманные художником:
На первом этаже есть ящики для хранения вещей посетителей и кафе. В меню веганские блюда (столько я не видела ни в одном музее).
Мы купили кусочек макового торта. И торт тоже был лучшим представителем своего вида.
Несколько залов отдано современным художникам. Во дворе можно посмотреть на горящее дерево. Видео огня проецируется на пропеллеры.
Больше о музее — с переводами всех стендов — можно в отдельной галерее:
Мы решили дойти до расположенного неподалеку другого дома Хундертвассера.
Это обычный дом, заселённый муниципальными счастливцами (см. квартиры) — если так можно называть людей, обречённых на человеконенавистничество и туризмофобию. Толпа туристов не пропадает от этого дома просто никогда. И днём и ночью тут полно людей с широко отрытыми глазами. Всюду висят вежливые таблички с общим смыслом «мы вас ненавидим» и это не смущает делающих бесконечные селфи.
Рядом торговый центр в том же стиле и множество сомнительных сувениров.
Осмотрев сокровища, а также сделав некоторые мемориальные запасы в лавке музея, мы побежали в сторону Дуная, установив локацию на панорамный вид на мосту. Игорь сбегал до середины реки, я потеряла силы гораздо раньше. Дунай был в этом месте не так широк, как Днепр. Вода мутная и быстрая.
Около входа на мост — памятник советским солдатам. Там был букет с георгиевской лентой и российским флагом. Носят их пропагандисты русского мира, которые по непонятной причине продолжают оставаться в Австрии и на 4 год войны. Это перемещает фокус с подвига солдата-освободителя на сапог солдата-освободителя.
Дома я вспоминала, что связано с Дунаем. Романс «Дунайские волны». Мы его послушали. Песня «Ехал козак за Дунай». Тоже послушали и почитали, что герой направлядся на войну с турками, но это не точно. Изучили нерифмованный текст про тяготы прощания козака с невестой. Также в памяти был обнаружен турецкоподданный (то есть еврей) Остап Ибрагимович Бендер-Задунайский, намекающий не только гражданством, но и отчеством на турков (козаки сражались на обеих сторонах), отсылающий то ли к Задунайской сечи, то ли к Тарасу Бульбе, то ли полководцу Румянцеву-Задунайскому… Вторжение в Чехословакию тоже называлось «Операция Дунай». ИИ рассказал, что османская и российская империя 100 лет бились на Дунае, что сознательное заиливание реки россиянами ради торговой выгоды в Черном море стало причиной крымской войны и что украинская независимость внесла поправки в концепцию измаильского триумфа…
Балкон Гитлера во дворце Хофбург в Вене 15 марта 1938 года Гитлер провозгласил здесь аншлюс Австрии. Толпа ликовала.
После посещения Музея Хундертвассера и случайно обнаруженного советского памятника я решила почитать про участие австрийцев в Холокосте. И поняла, что чувство, которое я пытаюсь прогонять, мол, встреченный на улице австриец выглядит или ведет себя как надсмотрщик в концлагере… этот острый нос, этот взгляд, эта манера поведения взрывают… воспоминания. Так вот это всё была не иллюзия, реальность. Австрийцами вина не признана и не изжита (мол, Австрия была захвачена, но в музеях мы видим единодушное приветствие нацизма). Несмотря на псевдопрозрачность в политике, декларации и современные принципы… Это люди, которые приходили на украинскую землю, это люди, которые поддерживали Холокост и не раскаялись и не заплатили за преступления.
Вот так была Австрия захвачена:
Невозможно не осознавать, что генетическая ненависть ко всем носителям русской культуры и через сто лет будет кипеть и нет никакого прощения. Ни распад рашки, ни уничтожение зобми-народа, ни уничтожение русской культуры не поможет этой боли исчезнуть. Потому что есть область невосполнимых непростительных утрат. Непрожитые жизни и сломанные судьбы не возвращает месть или жестокость. Если надо еще чт0-то, то есть имя Александра Паскаль. И вот почему не надо больше сопоставлять контексты и культуры, не надо никакого ущербного братания и мостов. И работает только максимальная дистанция даже после возмещения ущерба. Помнить и не приближаться. Хундертвассерт жил в другом измерении, и вообще — в будущем, чтобы не приближаться.
Однажды вечером в Вене мы мельком видели памятник советским солдатам, жуткий золотой герб высоко в ночи. Мне не хотелось смотреть на этот мемориал вблизи. Если когда-то и у кого-то в истории о Второй мировой и были крупицы нравственной правоты… всё равно теперь важно находиться подальше от любых символов и проявлений совка.
Нагуглила, что обязанность ухода за мемориалом была включена в государственный договор Австрийской Республики от 1955 года, восстанавливающий независимость Австрии.
Историческая правда — это то, о чём можно было думать по дороге к одному из местных памятников козаков, участников обороны Вены. Времени до самолёта оставалось мало и единственный шанс увидеть памятник был — взять такси. Без приложения, прямо у дороги.
Козаки в конфликте с Османской империей воевали с двух сторон. Украинская историография и украинская культурология (что заметно по сопровождающим некоторые выставки текстам) провалились в пропаганду, хотя нельзя выучить уроков истории по выдуманному учебнику.
Для победы над русским миром достаточно говорить правду. Так как основа русского мира — тотальная ложь. И если перевирать, дописывать, сочинять небывалое, преуменьшать степень коллаборации, масштабы воровства и предательства внутри украинского общества — поражение неизбежно.
За городом, за Веной, начинаются холмы, предгория. И мы минут 15 заезжали на покрытую сосновым и буковым лесом горку. Перед нами открывались панорамы откровенно чужой земли, незнакомого пейзажа. Двуглавый собор, маленькие домики, река Дунай, серые облака деревьев вдали, желто-коричневый лесной покров рядом — как пятна на картинах Хундертвассера. Незнакомый лес с непривычными растениями. Где-то на этой горе, свидетельнице истории войн, были церковь и монастырь.
Памятник очень красивый и впечатляющий. Это три казака размером поменьше, чем реальные люди. У левого в руках свеча, в правого за спиной бандура. Чубы. Памятник из позолоченного материала, что кажется неуместным. Поставлен на деньги украинского бизнесмена. Табличка не особо информативна. Рядом букет с украинским флагом — недавно посещали. В чём смысл этого памятника… помимо символической поддержки Австрией Украины… возможно, чтобы люди узнали, о чём читать. О том, что войны уходят корнями далеко.
Таксист оказался турком. Он говорил, что огромные диаспоры турок живут в разных странах Европы, что во всём виновата Америка, а вина Путина в нападении на Украину меньше, и что в сирийской войне тоже виновата Америка. В общей сложности я шесть раз повторила, что я так не считаю. И ещё рассказала ему про разницу в отношении к мусульманам в россии и в Украине. Вину турков в геноцидах он не осознавал. Наоборот, сказал что Украина и россия — братские народы, как и турки и курды. С другой стороны аналогия верная. Примерно как к курдам, которых хотят истребить, к украинцам в россии и относятся извечно. Таксист считал, что война между россией и Украиной возникла только сейчас и из-за Америки и не знал, что это древняя история.
Вот так в одной машине вместе с наследником культуры и истории Османской империи за рулём мы съездили к памятнику украинским козакам. Которые, возможно, на самом деле были черкесами и, возможно, воевали и со стороны российской империи, и со стороны турок, и со стороны Речи посполитой…
Второй памятник казакам есть в Türkenschanzpark, куда мы добраться не смогли.
Больше фотографий:
Пам’ятник українським козакам у Відні // Monument to Ukrainian Cossacks Consecrated in Vienna
Высадившись у первого метро, мы добирались до аэропорта, используя наш бесплатный билет.
В какой-то момент пришлось бежать через разные улицы и парки, в том числе через Штадпарк и получилось хотя бы одним глазком на монументы, которых в парке было предостаточно.
Бетховен:
Шопен:
Тут галерея, снятая на бегу — улицы и парки, по которым мы передвигались в последний день в Вене.
Сити-экспресс долго не отравлялся. Какая-то юная украинская пассажирка истерила на русском языке, что опаздывает на самолёт.
Наконец мы доехали и выяснили, что печать бирок на чемоданы снова не работает. Наш билет просто не принимался, а в соседнем аппарате другая женщина смогла распечатать бирки без текста. Мы ещё побегали с вещами по аэропорту, в итоге сдали чемодан сотруднику. Полный хаос.
Затем надо было проходить досмотр, в очередь стояла целая толпа людей. Три наши сумки и моё пальто попали на усиленную проверку. Нас проверяли индикаторами, просили показать живот — опасаясь, что мы примеряли пояса смертников.
Мою сумку выворачивали — и вся коллекция билетов, бумажек, туристических мелочей была в поддоне. А из второй сумки пытались забрать консервированную веганскую рыбу:
— Это нельзя провозить, это пюре!
На самом деле это был гороховый текстурат, а не пюре.
— Нет, это веганская рыба!
— Но веганской рыбы не бывает!
— Бывает! Это как раз образец!
— Но пюре нельзя провозить!
— Мы веганы и едем с веганского фестиваля!
— Тогда для вас мы сделаем исключение!
И рыбу отдали.
На 4 кг яблок никто никакого внимания не обратил, хотя за них-то мы опасались.
Дальше мы побежали искать гейт. Рядом были две курительные комнаты из стекла, внутри сидело много самоубийц. Дым свободно выходил, от этого было совсем плохо. Во времена моего детства на самолётах вообще курили. Кажется, скоро этот обычай вернётся. Рейс сильно задержали. Пассажиры долго стояли, долго проходили в салон, долго всё.
В магазине, где мы покупали воду для самолёта, был веганский Моцарт.
В самолете я досматривала фильм про Сиси с Роми Шнайдер. Кто-то пишет в отзывах, что Роми похожа на Сиси. Небо и земля. Плотная, прижатая к земле Роми. И тощая вытянутся Сиси. Единственное, что их сближает — неприятные лицами. Кто знает, может так и проводили кастинг.
Когда стюардесса говорила прощальную речь, было сложно решить, что тяжелее выносить, немецкий или испанский.
В Барселоне было холодно, над морем вспыхивала гроза.
Среди встречающих было шесть человек с собаками разного размера — от дога до той-пуделя.
В очереди на такси перед нами стояло два радикальных африканких исламиста, наше такси вел арабский водитель.
Было удивительно, что мы выдержали эту поездку. Надо больше готовиться и лучше планировать. Или вообще дома сидеть. Если нет у тебя диадемы и миланской кареты — сиди дома, роскошь венских страданий не для тебя.