Как мы переезжали из Барселоны в Лондон

Чтобы от описаний многочисленных приключений у вас не сложилось впечатления, что мой рассказ — жалобная книга, примите противоядие от этой мысли.

Здесь просто дневник приключения, которое давно благополучно завершилось. Я каждую секунду счастлива, что наконец уехала из Испании и три месяца живу в Лондоне, где у культуры определяется пульс и множество красивых людей. После 16 лет в деревне — сколько хочешь библиотек, музеев, садов, гармоничных зданий, вещей, эстетически привлекательной веганской еды.

Игорь счастлив тем более — он не выносил испанский климат, испанское отношение людей друг к другу, жопорукость местных мастеров, беззаконие и безнаказанность.

И никакие проблемы сборов и путешествия, никакие бытовые и бюрократические трудности, никакие растраты денег не мешают счастью быть не в Испании.

И на жизнь в Барселоне, пусть без медицины и культуры, пусть без базовых прав, мы тоже не жалуемся — там были не тюрьма, не окоп, не бомбежки. Война, донаты и дегенераты сильно задержали наш переезд, но вот наконец-то что-то получше.

Поехали?

Когда в октябре 2025 года мы решили, что больше не можем выносить испанский дестрой и переедем в Лондон, то представить себе не могли сложности, созданной брекзитом.

Мы же часто бывали в Лондоне на выставках, на концертах, на конференциях. Что при норвежском паспорте не требовало никаких бумаг — купил билет и полетел. Например, так мы ездили на рабочую конференцию Игоря в лондонский офис Brave. И переезд я себе представляла простым: сели в машину да переехали, что может пойти не так. Если есть работа в Лондоне (для многих уже непреодолимый барьер), что за проблема снять жильё, язык там хотя бы не испанский или норвежский, а словно родной, всё по крайней мере понятно для обоих. О!

Мы подались на Skilled Worker visa для Игоря, хотя моя Global Talent Visa была бы в 100 раз проще по документам. Казалось, что Skilled Worker будет убедительнее и быстрее (нет).  Собрать все бумаги для визы — длинный квест, который решали адвокаты нашей фирмы. Мы пережили высокую неопределенность, размышляя о том, а что, собственно, делать, чтобы не потерять гору денег, и стояли перед возможностью год-полгода снова жить отдельно вообще в разных странах, то есть тратить деньги на две съёмные квартиры, и определенно (из-за работы и законов)  вне Испании.

Конечно, мы заплатили за приоритетное рассмотрение документов. Что на практике означало не быстрое решение, а «быстрое начало» работы, после которого возможна пауза любой длины. Причем если решение отрицательное или задерживается, деньги всё равно не вернут. Приорити стоит своих денег, иначе можно зависнуть в очереди навеки.

Мне (при живом биометрическом норвежском паспорте) пришлось платить за биометрию на неработающих испанских приборах, а Игорю (с гражданством страны, где почти все англоязычны, при пожизненной учёбе-работе на английском и при работе на американскую фирму) — языковой тест. Тест сложный, условия его сдачи тюремные и унизительные. Проверяют карманы, очки, следят во время, всё под камерой. С нового года обязателен тест на уровень выше. Для глобального таланта не надо знать язык и не надо показывать никакие контракты, регулярные зарплаты и сбережения. Только рекомендации, публикации, достижения за три года.

Для зависимого от рабочей визы надо доказать отношения, причем в нашем случае аж за 2009 год. Рассказать, как мы познакомились в Исландии и почему не сохранили совместные билеты и документы, на которых указаны наши имена рядом, с тех времён. Вспомнить даты въезда и выезда за пределы EU за 10 лет. И еще кучу таких фактов, которые никто не запоминает. Повезло, что хотя бы записи в жж и дневник на hippy.ru оставались и мы смогли банально вспомнить, что же тогда происходило и в какой последовательности. Особенно помогли негативные отзывы о путешествиях. Так что пишите, пишите дневники, сохраняйте сентиментальный хлам, не стирайте электронные билеты, держите в порядке фотоархив — там остаются даты и локации. Они помогут хотя бы для создания бюрократического мусора.

Доказать совместную жизнь в Испании помогли счёта за сигнализацию и свет. Потому что лишь там был указан наш адрес без ошибок — в Испании часто не дописывают адрес, этажа достаточно и номер квартиры может сильно отличаться в разных документах — соотноситься с домофоном и номерами, которые в реальной жизни ты не используешь, но которые указаны в каком-то там реестре… и все такие документы с неверным адресом не проходили. Никакие чеки и билеты (за 16 лет) не содержали наших двух имен и адресов совсем без ошибок. Фотографии же — не доказательства, блоги и сайты — тем более. То, что мы вместе делаем все сайты столько лет и платим за них… не важно. Общие книги — не важно. В реддите какой-то человек рассказал, что предоставил совместную переписку в воцапе за 5 лет, ему помогло, так мы переписки и письма стираем.

Когда после всей нервотрёпки и при огромной помощи нашей фирмы, мы получили визу, а могли и не, могли бы потерять еще 20 000 евро, то была всего лишь виза.

Параллельно продавались вещи. Электроприборы — потому что в UK тройная розетка, одежда — нужна была на  совсем другую погоду, книги — знали, что негде будет хранить в грядущей конуре + неизвестно, в какой сырости, мышах и неустроенности мы окажемся с британским уровнем расходов… итак, мрак с продажей вещей начался ещё в ноябре, упаковка — утром 1 января, с разбора новогодней ёлки. Никогда в жизни не разбирала её так рано, но адвокат сказала, что виза будет 10 января! После упаковки вещей у меня до апреля не было кожи на руках (то ли скотч, то ли целлофан убивают кожу) и оставались синяки, как у леопарда — от переворачивания коробок.

Книг после Норвегии накопилась тонна, большую часть я за время в Барселоне пристроила, оставалось 300 кг, их частично продала в пользу украинской армии, остальные просто оставила — думала, они тоже так продадутся для армии, не получилось. Здесь, в новом жилье, нет места не то, что для книг, здесь — с прихожей — и трёх метров пола не насчитать свободных от нагромождений коробок и вещей. Мы поселились в том, что называется квартира с одной спальней, так что у каждого по комнате, только «комната» Игоря совмещена с кухней.

После упаковки вещей теоретически оставалось всего лишь загрузить их в машину да так, чтобы любимые соседи не разворовали вещи. Но что загрузить?

Сначала я упаковывала 30 коробок, которые могли бы пережить месяц на складе, если склад всё же понадобится. Одежду для Барселоны и путешествия мы сложили в чемодан и использовали его как шкаф. То есть одевали мы месяц одно и то же.

За неделю до поездки стало понятно, что склад неизбежен, так как съемная квартира появлялась у нас на 6 дней позже, чем требовалось.

Склад — совсем другая упаковка, не просто перевёз-раскрыл бумажные коробки, а вероятность оставить вещи на год в сырости, мышах, доступными для воров…

Мы нашли через друзей отличную, просто супервеликолепную квартиру заранее, чтобы въехать буквально сразу с вещами, а также вторую запасную отличную квартиру, но из-за задержки с визой на три недели мы их потеряли. Что заставило нас брать и склад для вещей (- деньги), и перетаскивать вещи дважды (- здоровье), и жить неделю в максимально ужасных условиях в Лондоне (- здоровье), и снять на год вслепую маленькую, плохую, дорогую и неудобную квартиру (- здоровье и деньги). Квартиру, в которой всё сломано и мы третью неделю пытаемся починить хотя бы кран. Я так и не поняла, зачем мы были поставлены законом в условия, чтобы переносить трэш и притом платить кошмарные налоги. Переезд, конечно, скажется — уже сказался — на наших творческих и рабочих способностях, на выгоде, которую получит страна. Визовая политика сейчас — машина бессмысленного уничтожения ресурсов, вредная для Великобритании.

«Красные» коробки из списка предполагалось взять с собой, а «чёрные» оставить на складе. Из «красных» тоже пришлось выбирать, и переходники, косметика, гитара остались на складе. Впрочем как и многие другие важные вещи. Всего получилось 64 места, среди которых и коробки, и сумки и неформатные предметы типа штатива для видеосъемки. Притом, что от мебели, за исключением купленного еще в 2004 году беларуского стола и разрисованного еще в Бергене складного стола-аммонита, мы избавились полностью. И одежды-обуви у нас практически и не было. Растения пришлось отдать, их никто не покупал. Но бесконечные не-ценные сентиментальные предметы, некоторые картины, от которых я не смогла отказаться, фотографии, посуда, коллекция ложек, мои собственные книги — они занимали большой объем.

Боялась не успеть к погрузке и ещё что не хватит скотча. В какой-то момент пузырчатая бумага кончилась, я упаковывала хрупкие предметы только в вещи. Потом кончился прозрачный скотч, его заменяла и бумажным и целлофановым тонким рулоном. Чтобы коробка не стала потом клейкая, как в прошлый переезд, под скотч я тоже наматывала целлофан — или узкий или на всю ширину коробки.

Почему мы не заплатили за упаковку фирме, не позвали знакомых, не отправили всё контейнером? Потому что мы перевозили много вещей, которые нельзя вообще никому доверять. Например, решили переместить в новые страны все бэкапы интернет-архивов.

Машину, подходящую для переезда, снять в Испании оказалось невозможно из-за брекзита. Ближайшая машина нужного объема, 12 кубометров, да еще с документами на въезд в Британию, была только в Аликанте. Потом на ней можно было ехать только на пароме. То есть сначала требовалось пригнать грузовик в Барселону, а потом на нём же вернуться. Второй вариант был брать машину в Лондоне, но не получилось, так как не хватало документов. И Франция, которая имела лишь один минус — французскую службу поддержки в случае аварии — машину выдавала. До Парижа добраться быстрее, чем до Лиона. Который по карте совсем близко. Игорь полетел в Париж утром затемно 19 февраля, когда я еще спала.

Вернулся он из Франции в начале второго ночи 20 февраля, и мы должны были выехать в Лондон утром.

Вернувшись из Франции, Игорь рассказал, что в Орли взял такси, доехал до офиса Enterprise, где взял минивэн на 12 кубов и поехал обратно. Во время штормов. По дороге из Парижа был дождь, который кончился через 3 часа, дальше светило солнце. Мост Мийо Игорю показался красивым издалека и со стороны Парижа, внутри самого моста он не увидел ничего особенного, мешали ограждения, ожидания на необыкновенное зрелище не оправдывались. В какой-то момент автопилот написал ему 625 км без поворотов, прямая дорога шла до самого побережья. В начале пути дорога была плоской и с каждым часом становилось всё более более пустынно. По пути я пересылала ему письма о съеме квартиры в Лондоне — чтобы подписать стопятьсот бумаг, причём вдвоём, загрузить столько же документов, которые были только у него. Он пытался останавливаться, заполнять формы с телефона и со своего компа, искать хороший интернет, которого во французской пустыне не существовало. Что задержало его значительно. Домой Игорь пришел в начале второго ночи, поел и лёг спать перед основной частью путешествия.

Я продолжила упаковывать и убирать до трёх ночи, когда я просто уснула от усталости. Много дел осталось на утро и я не была уверена, что справлюсь. Помощи от Игоря ждать не приходилось — план был в том, что, проснувшись, он начнёт погрузку. Я планировала, что буду помогать при погрузке, что надо будет охранять машину снаружи, но я даже не вышла наружу. Только упаковывала и убирала до последнего момента.

Игорь проснулся в 8, поставил грузовичок около лифта (я не видела машины, пока не вышла с последними вещами, чтобы уже сесть в неё) и начал носить коробки — и чаще возить по четыре на тележке, которую заранее купил.

Заняло это три с половиной часа. Как только освобождалась от вещей комната или еще какая-то часть квартиры, я там убиралась. Погрузка шла трудно. Я собрала несколько тележек для ускорения процесса. Некоторые продукты и лекарства ехали вместе с блоками для морозилки в маленькой сумке для бутербродов.

Игорь перекрыл воду в центральной трубе.

В самом конце мы выносили рюкзаки с бэкапами на 50 терабайт. Из них Игорев архив составлял всего 500 гигабайт. Пока шли сборы, я съела йогурт и яблоко. А Игорь вообще с утра не ел.

Все сайты на мне:

При погрузке мешал штормовой ветер. Вещей получилось значительно меньше чем обычно при наших переездах. Коробки упирались в стенки и не ездили, иначе вещи бы всё побились Можно было взять машину поменьше, 6 кубов, и заложить доверху, что сказалось бы на сохранности вещей.

Нашу улицу и соседние дома много лет ремонтировали и мы так и не увидим финала. Ремонт мешал и парковке, и погрузке.

В утренних новостях, которые навязывала лента фэйсбук, говорилось, что только что был завершен крест на Саграда Фамилия. Нельзя сказать, что мы не дождались исторического события. Правда, мы не стали даже издалека смотреть на Саграду.

Я решила заснять поездку на видео. Без видеохроники я бы не восстановила в памяти ни мгновения.

Не знаю, буду ли я когда-то публиковать полную версию этого фильма.

Сначала погода была солнечной и мы ехали вдоль моря, потом около Жироны и Фигераса, потом по трассе в сторону моста Мийо.

Красивые, но надоевшие пейзажи — местность, которая так хороша на первый взгляд, но рассыпается на тысячи недостатков, стоит лишь к ней приблизиться. Сияющее море с загаженными пляжами, переполненными неадекватными персонажами. Красивые домики, в которых царит разруха и запустение. Магазины, в которых вещи и продукты жуткого качества.

Во Франции на границе увидели море мимозы. Даже не знали, что мимоза встречается в таких количествах.

Ехали мы по свежевыгоревшему департаменту Од, который теперь страдал от штормов — поваленные сосны были вдоль всего полотна дороги.

Ни на одной из французских заправок нам не удалось встретить нормальной веганской еды, только раз был обнаружен кус-кус, слишком лимонный, чтобы казаться неиспорченным. Купили лишь несколько смузи и чашку чая. Так как мы взяли с собой две сумки с продуктами из холодильника, чисто теоретически еда у нас имелась. Только больше половины из неё нужно было готовить или мыть. Мы ели хлеб и тофу, пили воду из термоса.

Во Франции быстро начался сильный ветер, так, что даже на стоянках машину раскачивало. Мы ехали до Сите и потом свернули на трассу через горы на Париж. Мелкий дождь перемежался радугами.

Мы хотели успеть до темноты на мост Мийо, но погода ухудшилась, затормозила дорогу. Вода лила как из ведра.

В такой долгий и сильный шторм Игорь попал впервые, ехали мы меньше знаков — где позволялось ехать 130 мы ехали 120-110 и меньше. Во время самого интенсивного ливня стали ехать 70, машина не выдерживала большей нагрузки, нас стали обгонять грузовики, что опасно.

На мост Мийо мы попали в сумерках. Он был похож на ворота в эльфийский мир.

Только серебро опор моста и капли воды.

После моста Игорь съехал с дороги, чтобы переждать дождь. В тумане в глубине долины виднелось поселение, ставшее знаменитым после постройки моста. Быстро стемнело, пошел мокрый снег. Термометр стал показывать 1-2-3 градуса, но льда не появилось.

Вечером у меня иногда получалось поспать на сидениях машины. Игорь пару спал на заправке сидя. И по возможности мы что-то ели из своих запасов. Между колонками, расположенными на расстояниях 50 км часто люди не селились. И мы не нашли способа, как и остановиться в гостинице и охранять вещи.

Конечно, нас прежде всего беспокоил интернет-архив. Так как мы переезжали, не имея никакой копии нигде, все бэкапы и вся техника также ехали с нами. Большая ответственность, много исторических и невосполнимых вещей.

Был момент, когда под Парижем Игорь пытался заехать в туннель 2 метра, хотя наша машина, как выяснилось позже, была 210.

Ограничитель высоты готовится проехать по нашей крыше:

И так мы потеряли уйму времени — и время-возможность поехать в веганское кафе и купить булочку. Эйфелева башня мелькнула вдали. На фото ниже видна башня, тоненькая палочка слева на горизонте.

Но Париж давно потерял свой сказочный флёр и я не сильно переживала. Париж не приводит к фундаментальным изменениям в жизни, он близнец Барселоны. Маленький, усталый и потерянный,  движется от прав человека в направлении (одновременно) антисемитизма, трансгендерности и халифата.

С трудом мы пережили ночь, начался рассвет. Конечно в нашей жизни были ночи и похуже — без крыши, еще голоднее и холоднее, и в дождь, и в снег и тоже в дороге. Но эти трудности во время переезда были лишними. И у нас не получилось их избежать никаким планированием. Мы торопились прибыть до закрытия склада в Лондоне. Чтобы не проводить вторую ночь в дороги. Две ночи в два раза опаснее, чем одна.

Временами шёл дождь, пейзажи Нормандии отличались от Дордони и Лангедока, северные домики были не такими красивыми и романтичными.

На таможне у туннеля под Ла Манш нас вообще не проверяли. Французы выпустили, не глядя. Британцы даже кузова не открыли, только провели тест на взрывчатку в стиле Гарри Поттера. Таможенник подошел со стороны окна водителя, поводил над Игорем палочкой с индикаторами и потрогал палочкой руль. Чтобы поставить британские печати в паспорт, нас попросили выйти. Все рюкзаки остались в машине, и бэкапы тоже. Сотрудница ничего не знала про нашу визу и тянула время. Видимо, не существует специалистов, которые переезжают таким образом. Но другого способа перевезти наши хрупкие вещи и архив не существовало.

После таможни есть большой терминал с магазинами, ресторанами, туалетами. Я попыталась что-то купить, Игорь прислал сообщение, что нас загоняют в поезд и я побежала обратно. Получается, что после прохождения таможни мы вообще не ждали.

Прямо на грузовике въехали в поезд, старый и холодный. Машины закрыли в разных отсеках, а под колеса поставили колодки. Полчаса мы сидели в поезде с открытыми по правилам безопасности окнами. Хорошо, что была тёплая одежда, включая шапки и перчатки.

С поезда мы выехали сразу в Британию. Мы думали, что может быть будет еще какая-то проверка машин, но нет.

Мы оказались на довольно грязной заправке с магазином без выбора. Поехали дальше. Шёл небольшой дождь.

Овечки, олени, поля…

Эта дорога была лишь на несколько часов — с надеждой избежать остановок и успеть на склад.

Чем ближе мы были к Лондону, тем оживленнее становилось движение.

И нам становилось сложнее и сложнее — движение левостороннее. От усталости мне приходилось всё время повторять вслух — едем слева, обоняем справа, объезжаем слева. Встречные машины проезжали в миллиметре — дороги были очень узкими.

Склад в Баттерси назывался Big Yellow, мы платили за две недели и договаривались с ними заранее. Заехали и стемнело.

Игорь чуть ли ни час оформлял бумаги. И потом таскал, я не видела помещения склада, только охраняла машину. И забрала в квартиру всё что смогла, но не всё, что планировала. Пригодился каталог с номерами и описаниями коробок. Хотя склад мы нашли по рекомендациям и хозяева говорили, что мышей нет — мыши очевидно там были. Всюду стояли ловушки с ядом. При входе продавались пластиковые, плотно закрывающиеся коробки. Впрочем, картонные тоже. Меня успокоил вид вещей, которые люди вывозили — уничтоженных мышами среди них не было.

Уже сидя в пустом грузовике, мы долго не могли снять жилье. Шел ливень и мы думали, что делать. Наши заявки отклонялись одна за одной. Какой-то болван написал, что он не хочет, чтобы у него жил кто-то, кроме туристов, так как переезжающие люди используют квартиру, как склад. Какая разница. Даже тот факт, что вещи были на складе, его не разубедил. Поехали искать магазин. Я побежала в какие-то дворы около вокзала, нашла Wasabi и купила роллы.

Мост в Челси:

В итоге мы сняли квартиру в Пимлико.

Пимлико считается дорогим и престижным районом. Так как он в получасе пешком от Вестминстера. В 2016 году я уже жила в районе Пимлико и знала про мышиный ужас в квадрате. Мы заселились в руину со строительными лесами.

Грязная лестница, штукатурка, мышиные запасы и шурупы, падающие на голову через дыры в потолке, трещины в стенах, сломанная и грязная мебель…

Кровать и диван были усыпаны грязью, похожей на вермикулит. Диван был словно с помойки. У кровати были сломаны и шатались все четыре ножки. Как мы узнали позже, такой диван на съемной квартире — норма.

А вермикулит здесь означает асбест и прочие прекрасные вещества. Уйти и найти что-то новое? В других условиях — конечно, немедленно. Но машину мы должны были до 13 часов субботы вернуть в Париж, то есть для переезда уже не оставалось ни машины, ни времени. А еще у нас были неотменяемые планы в Лондоне. Усталость тоже никуда волшебным образом не исчезала. И мы уснули, Игорь уехал через пару часов во Францию, а я проснулась с утра и начала уборку. Повесила на потолок пакеты для сбора шурупов, штукатурки и гороха.

И всё постирала. Прямо над нашим домом проходила авиатрасса (самолеты каждые 2-5 минут даже ночью), а сверху работала бригада строителей с циркулярной пилой и отпаривателями. Голуби разлетались с чердака вместе с перьями, чудесное облако инфекции окружало. Зарядки остались на складе и первый день я провела на остатках батареи, которую использовала лишь для связи. Нормальный интернет наладить в той первой квартире за неделю не удалось.

Вид из окна утешал. На почтовых и мусорных машинах были надписи City of Westminster и мы были полностью уверены, что кошмар скоро кончится.

Как только я освободилась от уборки и распаковки, побежала в сторону центральных парков с цветами, белками и птицами. Фотографии красот давно опубликованы в Бергенском зайце.

Что Игорь рассказывал про сдачу машины: на французской таможне попросили открыть кузов. Убедились, что кузов полностью пустой и пропустили. Он поехал на пароме, и спал на пароме полтора часа. Паром оказался гигантский, на него грузили множество больших и маленьких грузовиков, легковых машин. Много польских номеров. Большинство машин были с 1 водителем и никто из машин не выходил. С парома всех быстро выгнали и машины так же быстро разъехались, все остальные поехали по бесплатной дороге. По платной и более быстрой трассе без других машин он ехал три часа до Парижа — всё так же под дождем, как и по дороге в Париж, но хотя бы при свете. В Париже появилось солнце, машина он сдал благополучно и без штрафов. Купил веганские булочки. На станции Игоря оштрафовали на 50 евро, но потом вернули шраф, когда выяснили, что билет у него всё же есть, но не на метро, как требовалось, а на поезд. Из-за штрафа он опоздал на поезд и ждал еще 2 с половиной часа и доплачивал за кошмарно дорогой билет на новый поезд. Остаться он тоже не мог, так как а) было негде б) я уже немножко умирала в новой квартире. На поезде он ехал 2 часа 20 минут и ему удалось сесть на сидение. При том, что поезде вообще не оставалось свободных мест, многие семьи возвращались в Великобританию с детьми. Вернулся он уже вечером. Прикрепил потолочные пакеты получше.

Дальнейшие события развивались необъяснимо сложно. Но зачем вообще нужны были все эти бюрократические препятствия при такой зарегулированности? Получить банковскую карту — нельзя (без первого электросчёта из снятого жилья), телефон — нельзя (без счета в британском банке), интернет — нельзя (никакие операторы конкретно в нашей съемной квартире не работали хорошо, но их пойди еще купи без банка), страховку — нельзя (докажи, что не умираешь), снять жильё на год, а пришлось на год — адски сложно (докажи всё и заполни миллиард одинаковых форм). Через неделю мы переехали на квартиру, снятую на долгий срок.

И практически решили основные проблемы первого времени. Вещи распакованы. У нас уже разная одежда, а не одна и та же. Скоро уже можно будет отдыхать. И удивляться радушному приёму.

Вот только заменим в снятой квартире все сломанные вещи на новые. Пока купили стиральную машину. Привезли и собрали новый диван. Уже есть кастрюля, скоро и холодильник будет, счастье. А в будущем и вовсе переедем куда-то, где сверху не течет кипяток. И жизнь заиграет новыми красками.

P.S. Текст мартовский, публикуется с запозданием, а всё, что было дальше, вы можете найти в дневнике — чтобы не беспокоиться за нашу судьбу. Всё в порядке. Всё замечательно.

P.P.S. Прочитав блог, Игорь сказал, что не всё было настолько ужасно и что я могла бы написать и про всё хорошее, что было в путешествии. И когда я спросила, что же было хорошее, он сказал, что в начале путешествия дорога всё же была красивая.

P.P.P.S. Юным читателям, наверное, интересно было бы узнать, как мы сохраняли самообладание во время этого путешествия. Мы его не сохраняли! Мы примерно всё время, как бы это получше выразиться, крайне эмоционально обсуждали происходящее. Возможно, бесконечная ругань и выяснение отношений куда полезнее вежливого замалчивания проблем. По крайней мере, где они, те наши воображаемые спутники, кто бы не ругался. Смыты временем.