В лондонском Собрании Уоллеса есть уникальная коллекция средневекового оружия. Один из самых значимых частных арсеналов в мире. Полные комплекты турнирных и боевых доспехов удивительной красоты. Самые красивые шлемы, мечи, рапиры, кинжалы, арбалеты, пистолеты, ружья…
Но главное даже не то, что именно сохраняется, а как всё это демонстрируется. В обычных арсеналах царит военно-бюрократическая точность и скука. Штык к штыку, бирка на каждой боевой единице, начистить и разложить поровней…
Ричард Уоллес, человек эксцентричный, собирал оружие как предметы чистого искусства. Изучал смертоносные объекты не как эволюционист — как поэт. В доспехах подчёркивалась не эффективность в защите жизни владельца, а скульптурность. То же самое касалось оружия нападения. Коллекционер намеренно отказался от строгой хронологии. И располагал военные экспонаты как ювелирные изделия, ориентируясь лишь на своё художественное чутьё. Делал паноплии, декоративные композиции из мечей, кинжалов, щитов, пистолетов. И в результате добился ошеломляющего эффекта. Паноплии не были чем-то новым или оригинальным — трофейные горы триумфа известны во многих культурах с древности.
Уоллесу казалось, что он рисует своеобразные картины — но он создавал трофейные стены. Вы видели такую в фильме «Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Знакомство». Эта стена — киновымысел, для которого принесли реквизитное «восточное» оружие. «Многим эта кампания принесла почести и повышения, мне же не досталось ничего, кроме неудач и несчастья»… Предположить, что армейский врач за полтора года смог добыть столько трофеев, научиться стрелять, найти время на охоту на леопардов, а позже поместить массивную тяжелую коллекцию (сабли, топоры, кинжалы, шлем кулах-худ, рог…), а также шкуру, медицинские инструменты, трубки и одежду, в небольшой чемодан, и волочить его с простреленной рукой и ногой, с астенией после перенесенного тифа… Кроме того, в книге у Ватсона был привезенный с собой щенок бульдога, которого тоже как-то надо было вести за поводок. Никакого оружия, кроме револьвера, среди вещей Ватсона у Конан Дойла не упоминалось…
При создании фильма из Ватсона по советской традиции создавали тупого супергероя, антипода умному супергерою. Это продолжилось и в экранизации с Паниным, где Ватсон, хоть и не привозит с собой трофейной стены, но стреляет и дерется настолько феерически, что не понятно, почему его вообще из армии отпустили. Такому герою должны были выдать как минимум мундир генерала и кулёк конфет.
По мнению Уоллеса, «искусственное» расположение говорило: «Смотри на это как на узор и форму, а не как на историю войны». Но милитаристский и колониальный аспекты, триумф империи, появлялись перед посетителями куда раньше, чем они успевали осознать высокую художественность. В 1880-х годах восточное оружие в британских частных коллекциях всегда было трофеем, признаком глобального доминирования и торжества Великобритании.
Две мысли, которые ещё больше отвлекают от темы.
1. Собрание Уоллеса проводит работу в духе недавнего времени (например, указывает провенанс), но во-первых, из-за изначальной задумки коллекционера, нет способов сокрушить месседж прошлых времён, а во-вторых, маятник истории снова качнулся вправо.
2. Большая история британской работорговли и сейчас, в 2026 году, не особенно раскрывает слипшиеся от крови страницы. А в те времена приверженцев рабства против аболиционистов было примерно столько, сколько сейчас трупоедов против веганов.
Ещё не уловленные Киплингом стихи про бремя белого человека — равно как идеи о том, что не даром империи землица досталась, что восток нуждается в западном порядке — уже витали в воздухе.
Султан Типу, «Тигр Майсура», был самым яростным противником британцев в Индии. Почитайте, как самоотверженно и изобретательно сражался за свободу своей земли тот человек. Расположение меча султана в зале — это визуальный рассказ о победе Британии над сильным врагом. Для посетителя XIX века это был не просто «красивый нож», а символ того, что Индия теперь принадлежит короне. Равно как выставляя золото побежденного африканского короля Ашанти в Лондоне, Уоллес транслировал мощь империи, способной забрать самое ценное у другого монарха в качестве наказания или трофея.
Соседство примитивных мушкетов с совершенными винтовками XIX века создавало нарратив о неуклонном развитии европейской военной мощи. В ранних описях и документах для обозначения восточных предметов использовались слова «трофей» или «сувенир», что имело торжествующий, праздничный, оправдательный подтекст.
На стенах военной галереи батальная живопись, иллюстрирующая тот или иной эпизод. Всегда думаю, с каким скепсисом смотрели на эти «военные» картинки искусствоведы, когда пренебрегали ими и отдавали в арсеналы. Но в военной коллекции картинки подобны документам, фотографиям радикального журналиста, где важны совсем не художественные качества.
Портреты с названиями типа «башибузук» и «одалиска» — читаешь и думаешь, так вот из какого это времени, вот что означают эти слова!
Восточные шлемы, вывешенные, словно рога оленей — запредельное расчеловечивание противника. Была бы возможность принести мумифицированные головы — Уоллес бы их повесил…
«Мы вкладывались, мы были умнее всех, мы изобретали превосходные способы убийства людей, мы бесконечно тренировались, чтобы уничтожить всех дикарей — так что уважайте наши достижения и право на землю». Это, конечно, параллелится имперской политикой СССР, с путинским захватом украинской земли и нападками Трампа на всё, что движется. Но невозможно полностью игнорировать этот вектор цивилизаций на совершенствование именно агрессии. Может быть, люди как вид достигли бы куда больших результатов, если бы все эти навыки и ресурсы шли на что то созидательное. Но что-то подсказывает, что без войн нтр вообще бы не происходили. Дураков заставляет развиваться только война.
Вот какие идеи можно обнаружить в генеалогических рядах разтраивающихся и превращающихся в смертоносные расчески, в гигантские лезвия смерти кинжалов. Но это ещё не всё.
Политическое — это личное! Выставляя рыцарские доспехи, незаконнорожденный Уоллес визуально легитимизировал статус потомка «железных» людей с рыцарскими добродетелями. Тут мимо нас пробегает дух нации и патриархальные идеалы. Оружие описывалось в каталогах как «The very harness of chivalry» (Сама суть рыцарства?). Вместо грязи и смерти посетителю показывали блестящую сталь как символ моральной чистоты и сословного превосходства: «Наше право править основано на древней воинской доблести».
Конные рыцари в полном боевом облачении, с оружием да еще и на конях, защищенных железом, приравнивали силу к правде. Посетитель, стоявший перед непобедимым существом, признавал-признает, что власть удерживает тот, кто лучше вооружен, кто имеет (интеллектуальное, военное, цивилизационное) превосходство. Реальность не опровергает этого тезиса, несмотря на полувековой правовой дискурс, разбившийся в 2022 году вдребезги.
Совершенно непонятно, кто мог поднять двухметровые двуручные мечи. Как рыцарь вообще стоял, не то что ходил, тяжеленных доспехах. И выживал ли он после падений — доспехи должны в этом случае наносить столько травм самому персонажу… Одноразовые мужчины (как и сегодня) платили за нападение и оборону жизнью. И это, конечно, обусловливало их ничем не контролируемое и даже культивируемое поведение психопатов-насильников во всё остальное время — до своего последнего боя. То есть всю историю человечества селекционировали мужских маньяков и психопатов, а теперь в несколько поколений мы пытаемся заставить их сортировать пластиковые, а лучше бумажные трубочки для коктейлей.
Ну что, слов достаточно? Пойдём посмотрим коллекцию?
